Так мы с ним и прожили, больше месяца, в одной комнате. Узнал я очень много нового и полезного о реакторах и их периферии. А этого материала нигде не найдешь, а если найдешь — не поймешь. Вообще, что мне делать с моим дипломным проектом я представлял. Необходимо было только согласовать с моим руководителем «политические аспекты». Так как после смерти Курчатова образовались группировки, в которых каждый лидер считал себя главным по атому. И это было совсем не мое дело, а Валентины Ивановны и Генерала.

Государственные экзамены сдал по своему стандарту — на «хорошо». Далее меня ждала преддипломная практика в отделе Валентины Ивановны.

Интерлюдия 8

Зифари. Большая Свалка.

«Что нам стоит, дом построить — нарисуем будем жить.» Однако все не так просто у нас получилось. Если на мусорнике каждый сидит в своей дыре и «что хочу то и ворочу». То на понтоне, пусть и достаточно большом, жить уже приходилось коллективом. Пусть и достаточно однородным, но тем не менее, приходилось приспосабливаться друг к дружке. Мы с командой Варуха размонтировали свои старые охранные системы и адаптировали их к новым условием на понтоне. Теперь приходилось осуществлять еще и подводный контроль. Крыша эсбистская — крышей, а паранойя основа бдительности. Да и крыша иногда… едет.

Планировку жилья и инфраструктуры сначала пытались сделать самопальной, но мы с Кирхом настояли на том, чтобы это для нас сделали специалисты. Естественно, что решение этой задачи и возложили на нас. Пришлось, вместе с Гильтом, идти на поклон к эсбистам для проведения посреднических переговоров по планетарной сети. Прямого выхода в сеть они нам не давали, даже со своих коммуникаторов. Хотя у нас уже тоже были коммуникаторы, запрашивать с них доступ к сети было опасно. Пеленг на сканерах эсбистов брался с точностью до метра — рисковать не стоило.

На встречу взяли, из общего фонда, три крупные разноцветные жемчужины: розовую, голубую и светло-зеленую. Было очень плохо, что мы не знали их цены.

При добыче жемчужин, мы чуть не потеряли троих парней, когда они подверглись нападению стаи гигантских мурен. Я тогда погружался вместе с ними, испытывая новый батискаф, предназначенный для больших глубин. Ходили слухи, что на больших глубинах часто попадалась космическая техника Содружества и не только. Поэтому успел пальнуть по стае серией импульсов, пока у бортового стационарного гравидеструктора не закончилась энергия. Деструктор сработал после команды к действию, автоматически, по отметкам на экране в режиме свой-чужой. Однако в живых остались две твари и пока мы их прикончили, порвали трех ребят. Батискаф был укомплектован переходным шлюзом и барокамерой (батискаф мы прятали на дне и входили в него под водой), куда и поместились шестеро: трое раненных и трое парней, что их внесли. Благо, что к этому времени мы обзавелись кибердоком и медицинской и стазис — камерами. Вот и наладили для ребят круговой конвейер: медкамера — кибердок — стазис-камера — медкамера, как предложил Кирх. Управленец, что сказать.

Ребят удалось спасти и именно в этом глубоководном месте, мы нашли скопище раковин-жемчужниц с цветным жемчугом идеально круглой формы и большого размера.

Вопрос об оплате услуг архитектора и эсбистов стоял первым в программе переговоров, поэтому Гильт просто положил перед главным футляр с жемчужиной нежно-розового цвета. Тот его открыл и мгновенно захлопнул, не давая взглянуть на жемчужину коллеге и спросил:

— Сколько их?

Вот здесь он прокололся, и уже я вступил в переговоры:

— Командир, давай не будем выяснять кто из нас хитрее. Во-первых, это конечно, не единственный экземпляр. Во-вторых, мы с тобой договоримся о десяти процентах твоей комиссии. И все. Дальше пошел торг, где солировал уже Кирх. Остановились на двадцати процентах комиссионных, при полном непротивлении сторон. Сказать, что цена жемчужины оказалась большой — мало. Она была очень большой. Нам хватило трех жемчужин: на проект, на оплату работы техника строителя с комплектом дроидов и на много разных бытовых мелочей.

В тоже время возникла реальная опасность общине, ведь сильные всегда желают получить максимум. За счет слабых. Нужно было становиться сильными или… уходить с планеты. Ну что же, будем настороже, а жизнь план покажет. Главное, чтобы все в общине осознали опасность.

Стандартный жилой дом на четыре квартиры, получился с мансардой над первым этажом, удобствами и подсобными помещениями в цоколе (в поплавках понтона). Эти дома строились на общинные средства. Кто желал для себя и своей семьи двойной блок или хотел индивидуальный проект, дополнительно вкладывали свои средства. И таких людей было достаточно — уравниловка у нас не поощрялась. Конечно проще расти вместе с общиной в едином строю, но людям всегда нужна и личная перспектива. Конечно если личная инициатива не противоречит интересам всей общины. В этом случае — личное побоку.