Читаем Гололед полностью

Прибыл в расположение палаточного городка военно-инженерной академии (нас приютили рядом со слушателями академии) своим ходом. Спрятал у знакомых механиков в боксе цундапик и раньше всех пошел получать вещевое довольствие в виде солдатского х/б второго срока. И уже почувствовал себя нормальным винтиком военной машины, как получился полный… облом. Видно у меня в судьбе, искать хлопоты на свою… голову. Попался на глаза командиру нашей роты и получил назначение старшиной. Когда я его спросил, мол почему я — ведь есть опытные отслужившие ребята. Он с усмешкой сказал:

— Вот они и будут командовать взводами и отделениями, а ты доставать и пахать. Кто лучше тебя знает полигон и его личный состав? И вообще, в армии нет слова «почему», а только «есть». И даже, «так точно» — дореволюционный пережиток.

И начался ад, поставить сотню студентов на вещевое, пищевое довольствие. Выделить палатки каждому взводу, довести до сержантского состава распорядок дня и напомнить их обязанности… Благо я имел трех месячный стаж лагерных сборов при «Выстреле» и то столько нахомутал — срочники ухохатывались. А эти… отцы-командиры, в это время пили водовочку на природе… у Липы. Закон курятника. Причем когда сборы закончились и все уехали по домам, я остался на три дня отчитываться за… за все хорошее. До последней наволочки.

Тем не менее, когда рота каждое утро бежала на зарядку под руководством одного из заместителей командира взвода, я убывал в парк проверять готовность техники к учебному дню. И полный собственного достоинства, рассекал по плацу перед боксами на технике. Таким хитрым образом осуществляя ее контроль. Возвращался только к общему построению роты и вел ее на завтрак.

Горючки, для меня, командир роты не жалел и я ее нещадно жег, пытаясь выполнить нормативы механиков-водителей инженерной техники на полигоне. Пытался. Обычным студентам это было неподъемным делом в принципе, а кого-то запустить на контрольную проверку, было нужно. Вот нас пятерых — я, три замкомвзвода, один бывший водитель-профессионал и натаскивали на зачет. Спал я не больше четырех часов в сутки и главное я понял, что командовать это не мое. Кстати нормативы я сдал, на трех машинах, танковый путеукладчик мне не покорился.

После сборов ко мне прочно приклеилась кличка Старшина. Сначала ей обзывались студенты механики, а затем она прижилась и на моем факультете.

В Москву, «разгонять тоску», приехали мама и Аннушка. А я отбыл в Крым, оставив им свою жилплощадь в пользование.

Наконец-то я поехал в Крым летом, сначала решил пригласить с собой кого-нибудь из студенток, но потом подумал: «В Тулу со своим самоваром? Ну уж нет. Лучше один оторвусь по полной». Мой цундапик служил мне исправно, конечно приходилось ухаживать и обихаживать, но возможности у меня были. Кроме того — это все-таки военная немецкая техника. Этим все сказано.

В Симферополе накал строительства попритих, хотя работы было еще «начать, да кончить». Так как Семеныч сам себе стал придумывал хлопоты — для гаража выгнал стены, мансарду на времянку надстроил. Тетушка смеялась: «Шо тот хохол — не съем, так понадкусываю». Но было видно, что эта перманентная стройка ей уже надоела. Нужно было принимать какое-то кардинальное решение.

Ивана уже три месяца, как определили в ясли рядом с работой Семеныча, где он был под его бдительным присмотром. Поэтому, когда Семеныч ушел на сутки работать, я сговорился с бригадой калымщиков. По рекомендации соседа. Мне хватило дня скрытного наблюдения за их работой — опыт сверхсрочника старшины Ермилыча, для определения ху из ху. После этого я троих рассчитал, а оставшимся троим повысил оговоренную плату вдвое и поставил на пищевое довольствие.

Пришедший с работы Семеныч, не стал нарушать договоренности — ведь сам обещал мне времянку в жилье. И я выделив ему деньги на оплату работ (с запасом), отбыл в Севастополь через Ялту, повидать ялтинскую родню. В Ялте побыл всего денек. Ялтинские пляжи упакованы людьми стоя, поесть очередь метров в десять, в квартире маминой сестры гостят три семьи родных. Вавилон.

А в Севастополе отца назначили в приемную комиссию и он был постоянно занят, мама с Аннушкой были в Москве. Свобода и свое транспортное средство. Мечта студента. Купался на Учкуевке, Петруха был мне за гида и показал много неизвестных достопримечательностей Севастополя. Я ему намекнул, что собираюсь в путешествие по Крыму и неплохо бы иметь, что-то небольшое из «эха войны». Этот серьезный мужичок, сказал, что некоторые (надежные люди), зная о его интересе к патронам 9х19 мм, полгода назад предложили приобрести найденный недавно вальтер Р38 военной поры. Он его осмотрел — вальтер 42-го года в хорошей сохранности, но цена очень кусачая.

— Ну не дороже жизни и здоровья, — сказал я. — Петро, у меня для тебя подарок.

Я купил ему в Москве ласты Акванавт (на его 43 размер) и маску с трубкой. А главное — подводное ружье типа арбалет Р-1.

— Но…, -завел Петр.