Читаем Гололед полностью

Конечно, конструктивно, все это будет выглядеть дерьмово, но функционировать будет процентов на 40–60 от оригинальных образцов. За это я ручаюсь. Но… существует одно и существенное дополнение — все это будет для личного пользования. Продавать и передавать чужим воссозданные аппараты будет нельзя. Если нас накроют барыги, они пресекут нашу деятельность самым кардинальным образом. Понимаете? И еще, снижать объемы продаж хабара барыгам — также нельзя. Поэтому поднимите все свои загашники и если найдете, допустим, десяток дроидов-уборщиков одного типа — мы сделаем два целеньких. Как-будто они подняты очень фартовыми ныряльщиками.

Для эффективной работы, нужны неизвестные посторонним складские помещения со строгим учетом. И обязательно главный при складе, который все у себя знает и всегда все найдет. Здесь, в мастерской, мы будем заниматься только разборкой и ремонтом. Хранить комплектующие и комплектные функционирующие изделия — здесь будет опасно.

Ближайшая наша задача — разработать и изготовить качественное подводное оборудование управляемое «вручную» — без нейросетей и баз. А именно, простейших механизмов с многофункциональными манипуляторами и инструментами, которые управляются с помощью усилителей импульсов коры головного мозга. Тогда и без нейросетей можно будет делать многое. Следующая задача, это уйти с этой горы мусора на свой понтон. Который оборудовать для жилья и работы. И попутно, обязательно и неотложно решить проблему с транспортом.

А конечной целью первого этапа будет — потеснить барыг-посредников, заняв нишу равную с ними. Освободиться от нашей зависимости от них.

Для достижения наших целей, необходимо скрывать нашу деятельность от чужаков. А посторонними давайте будем считать всех не присутствующих на нашем сборе. Так проще. Контрольно-сигнальную охранную систему сделаем обязательно. Но позже, а сейчас нужно организовать постовую службу, усиленную в ночной период. Я все сказал.

Поднялся мужчина с мощной грудной клеткой и руками, толщиной с ногу Варуха, но с непропорционально короткими ногами.

— Меня зовут…

— Я помню — Кирх. Извини, что перебил.

— … я дядя Хиса. В космосе у меня была нейросеть Управленец.

— Чем ты занимался?

— Работал в отделе материально-технического снабжение ударного флота, на должности старшего логистика. У меня была база 6-го ранга, — сказал этот мужчина с выправкой кадрового военного.

— По моему лучшего, нам трудно придумать, — заметил я.

— У меня протезы от бедер и не лучшего качества.

— Инженерными ботами управлял?

— Да.

— Сделаем тебе пока гравиплатформу для работы на складе с прямым программным управлением.

— Как у тебя все просто. На словах. Посмотрим на деле, — с недоверием заметил он.

В разговор вступил Гильт:

— Как мы будем работать?

— Тащите все, что у кого, где есть на склад и дай парней на разборку. Пятерых пока хватит. Решите со складами. Кирх тоже будет работать в мастерской. Пока.

Я старался не командовать, но получалось не очень.

— Укромное место есть, — вмешался Кирх, — давно, при последнем завозе хлама, на дальней от главного причала стороне свалки, притопили большие грузовые понтоны. О них знали только старожил свалки — дед Варуха и я. На них можно заварить дыры, сделать вход с поверхности внутрь поплавка понтона и заякорить на небольшой глубине.

— Хорошо, значит дело лишь за энергией и системами жизнеобеспечения? — спросил я.

— Да.

— Тогда начинаем работать и помните — узнают шакалы на главном причале и нам конец. Илич, — повернулся Гильт ко мне, — ты ведь не только пирожные набивал на синтезаторе?

Во пацан, ничего от его внимания не уйдет. Я попробовал заставить машинку выделять некоторые компоненты отдельно от кремов, Для чего использовал картридж найденный мной в хламе. И сумел синтезировать… ром, вполне приличного качества. Не Гавана Клаб конечно, но уж что есть.

Пришлось идти с Варухом к запрятанной машинке и делать соки и пирожные юношам, а мужчинам ром и подобие кофейного напитка. Когда запах рома разнесся по помещению, мужики стали возбужденно ерзать и переглядываться. Возбуждение достигло предела, когда Варух стал оделять всех порциями. И один из мужиков, весь будто провяленный и перекрученный, с испещренными шрамами руками, сказал:

— Я уже и не думал, что когда-нибудь опять попробую такого крама. Братья, теперь я верю, что у нас станет лучше, — сказал он под громкий хохот окружающих.

Переглянувшись с Гильтом, я поднял чашку и сказал:

— За наше безнадежное предприятие.

С этого дня, в мастерскую потек постоянный ручеек битого оборудования и приборов различного назначения. Разборка хлама и отборка функциональных деталей, поглощала все время. А ведь нужно было остановиться и отстранившись от текучки, начать делать необходимые вещи. В конце концов, парни работавшие со мной стали понимать мои указания и у них появился кое-какой опыт раскурочивания техники. Ведь ломать — не строить.