Читаем Гитлер и его бог полностью

«Все исчезнет, останется лишь смерть и слава великих деяний». Вальтер Шелленберг в своей книге «Лабиринт» пишет, что Гитлер часто цитировал эти слова из «Хавамалы», древней нордической саги³³⁹. Еще в начале тридцатых Гитлер сказал Герману Раушнингу: «Мы никогда не сдадимся, никогда! Мы, возможно, погибнем, но мы прихватим с собой весь мир. Муспилли. Мир в огне!»³⁴⁰ Катастрофический конец света был одной из главных тем нордических мифов и подсознательной навязчивой идеей германо-нордических народов. В конце истории неизбежно придут Götterdämmerung, сумерки богов. Мир либо погибнет в ужасной зиме (Fimbulwinter) и всё покроется льдом, либо будет великий вселенский пожар, муспилли. Муспилли также фигурирует в одной поэме девятого века об апокалипсической битве между Илией и антихристом. «Во время муспилли ни один член клана не сможет помочь другому. Когда весь мир сгорает в огне, а горячий воздух пожирает все – что останется от земли, за которую ты бился вместе с сородичами?»³⁴¹

У Гитлера была, пишет Фест, «абстрактная мания разрушения», он также упоминает о его «страстном желании катастрофы». Тревор-Ропер называет его «ангелом разрушения», а в другом месте, в «Последних днях Гитлера» – «богом уничтожения». Кершоу приписывает ему «азиатскую волю к разрушению», Споттс целый раздел своей книги о фюрере называет «Мастер разрушения». Разрушение было не просто следствием стремления Гитлера к мировому господству, это было его сознательной целью – основной идеей, которую ему внушал Титан.

«Согласно рассказу генерала Гальдера, Гитлер пошел против своих генералов, настояв на обстреле и бомбардировке Варшавы, хотя город уже был готов к сдаче. Он получал эстетическое удовольствие от картин разрушения: апокалиптически потемневшего неба, стен, снесенных тысячами тонн бомб, людей, пораженных паникой, сметенных с лица земли»³⁴². «Я помню его реакцию на последний ролик с новостями о бомбежке Варшавы, – пишет Шпеер. – Гитлер был очарован… Его энтузиазм не имел границ. “Вот что с ними будет! – кричал он вне себя. – Вот так мы их уничтожим!”»³⁴³ Бомбежка Роттердама также была совершенно излишней, но должна была послужить устрашающим примером тевтонского ужаса.

Лондон бомбили без перерыва в течение 65 ночей, погибло 45 тысяч человек. «Вы видели карту Лондона? – спрашивал Гитлер на одной из ночных посиделок в близком кругу. – Он так плотно застроен, что единственного центра возгорания достаточно, чтобы разрушить весь город. Так уже случалось в прошлом, лет двести назад. Геринг хочет использовать множество зажигательных бомб совершенно нового типа, чтобы создать центры возгорания во всех частях Лондона. Везде пожары. Тысячи. Они сольются в одно гигантское море огня. У Геринга верная идея. Бризантные бомбы не работают, но это можно сделать зажигательными – мы полностью разрушим Лондон»³⁴⁴.

Геббельс начиная с 18 октября экстатически комментировал бомбардировку Англии в своем дневнике. «Страшные новости из Лондона. Метрополис стирается с лица земли… Пожары в Сити должны быть ужасными… Мы массированно атакуем Плимут с внушительными результатами… Репортажи из Ковентри: это чистый ад… Мы опять произвели мощный налет на Плимут…» Гитлер ожидал, что через три месяца от Лондона останется лишь «груда развалин». «К гражданскому населению Британии я не питаю ни малейшей симпатии», – сказал он³⁴⁵.

«Когда Югославия после путча армейских офицеров попыталась выйти из Трехстороннего союза, куда ее заставили войти силой, Гитлер был настолько вне себя от ярости, что приказал систематически бомбить беззащитную столицу с бреющего полета в течение трех дней. Это была “операция Наказание”»³⁴⁶. Белград «был разрушен до основания. Три дня и ночи бомбардировщики Геринга, едва не задевая крыши, проходили над столицей… убив 17 тысяч жителей, ранив гораздо больше и превратив город в груду дымящихся развалин»³⁴⁷.

Согласно «твердому решению» Гитлера, Ленинград, Москву, Сталинград и Киев нужно было «сровнять с землей». Как писал в своем дневнике Геббельс, «над городом вновь должен пройти плуг»³⁴⁸. Генри Пикер, один из тех, кто вел записи «Застольных бесед», поясняет: «8 сентября 1941 года Ленинград был полностью окружен немецкими войсками. Из трех миллионов жителей удалось эвакуировать лишь 400 тысяч. 632 тысячи умерли от голода»³⁴⁹. «Могу вообразить, что многие удивленно спрашивают себя: «Неужели Гитлер способен разрушить такой город, как Петербург? – задумчиво говорил Гитлер. – Конечно, меня воспитывали совсем по-другому. Я не мог видеть, как кто-то страдает, я не мог никому причинить зла. Но если я вижу, что под угрозой существование вида, тогда холодный как лед интеллект берет верх над чувствами. Я вижу лишь жертвы, которые потребуются в будущем, если не принести жертвы сейчас»³⁵⁰. Однако ни Ленинград, ни Сталинград, ни Москва так и не будут взяты.