Читаем Гитлер и его бог полностью

В Нюрнберге Геринг сказал своему адвокату следующие многозначительные слова: «Если хочешь совершить что-то действительно новое, хорошие люди бесполезны. Они довольны собой, апатичны, у них есть их дорогой Господь и их собственные мудрые мозги – с ними ничего уже не поделать… Нужны именно опытные преступники… Те, за которыми большой счет, сделают то, что ты им прикажешь; когда ты предупреждаешь их, они мотают себе на ус, так как знают, как делаются дела, как делится добыча… Дайте мне опытных негодяев, но при условии, что у меня будет власть, безусловная власть над жизнью и смертью… Да что вы знаете о возможностях зла! Вы беспрестанно пишете книги и придумываете философии, хотя единственное, что вы знаете, – это кое-что о добродетели, о том, как ее обрести. А ведь миром движет нечто совсем иное!»³³⁷

Страдание

О лжи и неведении можно рассуждать, смерть – это факт, но что такое страдание? Это одно из основных человеческих переживаний. В Третьем рейхе мы видим страдания, которым людей подвергали преднамеренно с сознательной жестокостью – символом этого стал Освенцим. Количество физических и психологических страданий, причиненных «простыми людьми» (из названия нашумевшей книги Браунинга), было неимоверным. В их истоках мы, как всегда, находим Адольфа Гитлера, медиума, которым овладел асурический бог. Большинство немцев не знало об этом. Они называли своего вождя мессией; он свят и чист, он парит над всей этой грязью. «Если бы только фюрер знал!» – стало на земле нацизма поговоркой. Но фюрер знал очень хорошо, так как практически во всех случаях – безусловно, в самых жутких и отвратительных – первые приказы отдавал именно он.

Если же есть желание узнать о страдании побольше, можно почитать воспоминания тех, кто прошел через все это. Впрочем, сами факты донести невозможно. Лишь те, кто был в команде смертников в Освенциме, кто выжил под грудой голых тел где-нибудь в степях России, те, кто чудом остался в живых, чтобы рассказать о медицинских экспериментах в Бухенвальде, или те, кому в Париже в гестапо вырывали ногти, – лишь они действительно знали. И все же чтобы узнать, на что способен наш вид, можно почитать, например, такие книги, как «Мастера смерти» Ричарда Родеса, «Немецкая травма» Гитты Серени, «Солдаты зла» Тома Сегева, «Места ужаса» Герды Убершер, «Аннус мунди» Вислава Килара, «Требник ненависти» Леона Полякова или книги Энтони Биворза о Сталинграде и о падении Берлина.

Ужасает изобретательность человека в поиске новых средств причинения страданий себе подобным. В «Аннус мунди», воспоминаниях о пяти годах, проведенных в Освенциме, Вислав Килар рассказывает о Stehbunker, «стоячем карцере». Это была постройка, содержащая четыре бетонные камеры; в каждой едва хватало места для того, чтобы четверо могли стоять, тесно прижавшись друг к другу. В нее пробирались через узкую низкую дверь. Некоторых заключенных запирали в этих камерах на неопределенное время, то есть до тех пор, пока они не умрут без еды и питья. Они справляли нужду там же, где стояли. По мере того как люди слабели, они постепенно сползали к полу, причиняя своим товарищам еще больше страданий. Ждать смерти приходилось сутками.

Не менее ужасна бесчеловечность некоторых граждан этой гордившейся своими высшими общечеловеческими ценностями страны. Мартин Борман, сын всевластного гитлеровского подручного, был назван по имени отца. Однажды вместе со своими маленькими братьями и сестрами он навестил дом Генриха Гиммлера. Гедвиг Поттхаст, секретарше и любовнице Гиммлера, неожиданно пришла в голову идея показать детям «что-то очень интересное, личную коллекцию босса». Она провела их наверх и открыла двери чердака. «Там были столы и стулья, изготовленные из частей человеческого скелета». Сиденье одного стула было сделано из костей таза, ножки другого – из костей ног со ступнями. Потом госпожа Поттхаст показала детям экземпляр «Майн Кампф» в обложке из человеческой кожи. Молодой Мартин Борман, ставший после войны католическим священником и миссионером, «помнил, с какой медицинской обстоятельностью она показывала и объясняла все это»³³⁸.

Смерть