От исхода этой апокалиптической драмы, пролог которой исполняла крикливая марионетка с усиками, кривлявшаяся в свете прожекторов, зависит ни больше ни меньше как судьба человечества:
Шри Ауробиндо знал, как эта витальная сущность овладела Гитлером, знал, где Гитлер получал свои «вдохновения»:
Однако те, кто чувствует, что входящая в них черная сила выводит их за пределы самих себя к величию, забывают о цене, которую приходится платить. Они не только продают дьяволу свою душу, но обычно страдают уже в этом теле.
Мы знаем о «кризисах одержимости», которым был подвержен Гитлер. Согласно Вернеру Мазеру, начиная с 1937 года его физическое состояние также ухудшалось319
. Он начал принимать большие количества лекарств, прописанных его личным лечащим врачом Тео Моррелем. «Его преследовала идея, что карьера его будет недолгой, что она не продлится более десяти лет, и он стремился завершить свою работу до того, как истечет время, отпущенное судьбой» (Франсуа-Понсе320). Он не ел мяса, не употреблял алкоголя и не курил, но поедал огромное количество пирожных – в последние дни кто-то назвал его «робот-тортоед».«Он боится, что его отравят, убьют, боится, что потеряет здоровье, пополнеет, что его предадут, что он потеряет свое мистическое руководство, боится анестетиков, безвременной смерти, боится, что его миссия останется незаконченной», – писал Вальтер Лангер, получив эту информацию от людей, приближенных к диктатору. Гитлер также страдал от огромного нервного напряжения. Во времена Мюнхенского соглашения Ширер видел, что «этот человек стоит на пороге нервного срыва». Еще раз это повторилось, когда он ожидал подписания пакта о ненападении с Москвой321
. В дни, предшествующие вторжению в Россию, Геббельс заметил, что «фюрер живет в состоянии невероятного напряжения». Похожее напряжение охватило Гитлера в апреле 1940 года, во время операции в Норвегии, а также месяц спустя во время кампании на Западе: «Гитлера трясет»322.