– Будь послушен, и, может быть, триумвират дарует тебе жизнь.

– Нет, – Каска усмехнулся. – Октавиан никогда не дарует мне жизнь. Он слишком жесток. Но даже если бы триумвир собирался это сделать, я не принял бы жизнь от него. Октавиан – не Бог, и не он решает, кому, когда и как умереть.

– Это речь смутьяна, магистратор, – шевельнул бровью кентурион.

– Это речь свободного римлянина, – поправил Каска. Кентурион подумал секунду. Он явно пребывал в растерянности. После всеобщей резни, учиненной плебсом и легионерами, он ожидал мольбы о пощаде и беспрекословного подчинения, но никак не сопротивления.

– Ты только навредишь себе, магистратор, – негромко сказал он, и Каска отчетливо услышал прозвучавшие в голосе легионера просительные интонации. – Если ты не уйдешь с нами, тебя растерзает толпа.

– Люди, – снова поправил Каска. – Они и так растерзают меня. А также и тебя, если ты прикажешь увести меня. И твоих легионеров.

– Почему? – насторожился кентурион.

– Потому что за мою голову обещана награда. Двадцать пять тысяч динариев. Чтобы получить такую сумму, им пришлось бы работать семьдесят лет без отдыха! И ты думаешь, они внемлют твоим речам?

– Двадцать пять тысяч за голову заговорщика! Но тебя триумвир Октавиан приказал доставить живым!

– Попробуй-ка объяснить это им, – сказал Каска, кивая на толпу. – Вы разбудили Зло. И Зло это сильнее вас. Вы не сможете управлять им. Этих людей сейчас способна остановить разве что смерть.

– И что же мне делать? – спросил кентурион, опуская меч.

– Отдай меня им, – пожал плечами Каска. – Разве твоя жизнь не стоит двадцати пяти тысяч динариев? Может быть, Октавиан не казнит тебя.

– Казнит, – помрачнел кентурион.

– Тогда попробуй увести меня. Смотри, я даже не стану сопротивляться. – Каска тоже опустил меч. – Ну? Объяви людям, что я арестован, и увидишь, чем все закончится. Кентурион замялся. В нем проснулся дух противоречия. Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что плебс действительно способен броситься и убить как легионеров, так и его самого. Чувство долга же призывало поступить согласно приказу триумвира.

– У тебя есть только один выход, – подсказал Каска. – Позволить этим людям убить меня, а потом бежать из Рима. Лишь так ты сохранишь свою жизнь. Толпа заволновалась. Несколько тысяч глаз были устремлены на стоящую у дверей дома пару. И в глазах этих горела жажда убийства и жажда денег.

– Решай быстрее, кентурион, – произнес Каска. – У тебя мало времени. Толпа налегла. Легионеры были вынуждены отступить на шаг. Кого-то ткнули мечом. Завопили стоящие в середине этой огромной, страшной, шевелящейся человеческой массы. Их давили насмерть. Сейчас никому не было дела до лишней человеческой жизни. Деньги! Двадцать пять тысяч динариев – вот о чем они думали. В двух шагах, отделяемые от них всего лишь шеренгой из восьми легионеров. Было бы о чем говорить… Молодой кентурион очень ясно почувствовал: еще секунда – и толпа полностью выйдет из-под контроля. Он отлично понимал, чем это обернется. Кентурион вновь поднял меч, повернулся к Каске:

– Ты станешь биться вместе со мной?

– Ради того, чтобы потом попасть к триумвиру? – Тот усмехнулся. – Нет.

– Тогда я буду вынужден исполнить свой долг, – угрожающе сказал кентурион.

– Ты молод и глуп, – улыбнулся Каска.

– Я вынужден исполнить свой долг, – повторил кентурион. И, обернувшись к толпе, закричал: – Граждане Рима! По воле триумвира Октавиана этот человек пойдет с нами! В толпе зародился низкий рокочущий гул. Он рос, постепенно переходя в хриплый, жадный вопль.

– Смерть заговорщикам!

– Граждане Рима! – снова выкрикнул кентурион. – Магистратор пойдет с нами!

– Что вы его слушаете! – завопили дискантом. – Он хочет присвоить нашу награду.

– Ну? Что я тебе говорил? – спросил Каска со спокойной улыбкой. Толпа подалась вперед. Один из легионеров, пытаясь сделать шаг назад, оступился и опрокинулся на спину. В образовавшуюся щель тут же полезли, давя, царапая и ломая друг друга. Легионеры принялись работать мечами. Сверкающие клинки обагрились кровью. Но сзади нажимали, и передние были вынуждены лезть в узкую щель между солдатами. И падать под ударами гладиусов. Кто-то в гибельном отчаянии, желая сохранить жизнь, прыгнул на крайнего легионера и изо всех сил толкнул ладонями в грудь. Тот отшатнулся, запнулся о труп, упал. Толпа взревела победно и за секунду подмяла все звено. Кентурион моментально обернулся и, с отчаянным воплем: «Я должен исполнить волю Октавиана», полоснул Каску мечом по шее. А через секунду толпа повалила и растоптала его самого. Каска умирал. Но он знал, что будет дальше. Ему отрубят голову и отнесут ее Октавиану. И Октавиан вместо награды прикажет убить принесшего трофей. Издевка судьбы. А он, Каска… Он не умрет. Он просто уснет без сновидений. И проснется. Может быть, уже через минуту, через час или через неделю. А может быть, через год или через столетие. Тому, кто распоряжается судьбами, виднее».

18 АПРЕЛЯ. ВЕЧЕР. КАЗНЬ