Читаем Гилгул полностью

– Вы такой же, как они, – прошептал старик. – Вломились в мою жизнь и стали топтать ее ногами. И вы привели с собой их. Поэтому я сейчас убью вас. «Если этот несчастный старик говорит так, что же должен сказать я двоим Ангелам?» – подумал Саша со злостью.

– Что это у вас, профессор? – неожиданно крикнул он. – Ружье? Откуда? Вы собрались стрелять в меня? Ну так стреляйте! Мне все равно. Только помните, что через полчаса за вами придут и увезут в то самое здание, откуда вы недавно вернулись. Хотите убить меня? Почему же? Не потому ли, что позволили обращаться с собой, как со скотом, а теперь испугались собственной слабости? А? – Саша кричал, и голос у него был неприятный, резкий, надменный. Ствол ружья отлепился от его живота. Однако Сашу уже понесло. Он выговаривал все, что накопилось за несколько сумасшедших дней. – Вы говорите, я их привел за собой? Нет, профессор. Вы сами выбрали такую жизнь, создали такой мир. Молча и старательно! Каждый раз кто-то пытается объяснить это вам, и каждый раз вы отказываетесь слушать! И продолжаете плодить чудовищ. Сознательно или нет – не имеет значения. А когда эти чудовища вырастают и начинают глодать вас, вы вопите: «Что делать?» и «Кто виноват»! Вы сами виноваты, профессор! Вы сами! Из комнаты появилась девушка. Беловолосая, тоненькая, как тростинка, светлая. Она стояла на пороге и смотрела на орущего, брызжущего слюной Сашу. Затем быстро подошла к профессору, встала сбоку, обняла его и сказала тихо и очень сильно:

– Прекратите! Вы не имеете права кричать на него. Он старше и мудрее вас.

– Старше и мудрее? – переспросил Саша. Глаза его сузились. – Вы, профессор, рассказали ей про то, что с вами делали сегодня утром?

– Перестаньте! – завизжал старик, снова поднимая винтовку. – Вы не смеете напоминать мне об этом!

– Нет, смею! Смею! Вы, профессор, еще страшнее Кости. Потому что Костя – ваше собственное творение. И остальные тоже. Ради вас меня убивают в течение шести тысяч лет! Я умирал сто раз и сто первый уже не может меня напугать. Вы думаете, вам одному страшно? Мне еще страшнее. Потому что вы боитесь только за себя, а я за вас всех! Вы – сборище трусов! Вас же унизили. Вашу любовь растоптал ассенизатор от власти! Он вытер о вас сапоги, плюнул вам в лицо, изнасиловал вас, оболгал эту девушку. – Саша указал пальцем на хрупкую блондинку. – Он делает это тысячи и тысячи лет! Он так привык! И он знает, что ему не ответят. Страх и преклонение у вас в крови! В вас не осталось любви. К жизни! К людям! К миру! Почему вы здесь, а не у Петровки? Почему грозите винтовкой мне, а не Косте? Почему не заставите Костю извиниться перед этой девушкой?

– Прекратите! – завопил старик. – Прекратите! Иначе я… я…

– Вы… Что? Убьете меня? – тихо и устало спросил Саша. – Не убьете, профессор. Потому что вместе с любовью в вас умерла и гордость. И чувство собственного достоинства. Их нет. Совсем. Вы сами убили в себе человека. Теперь вы даже не животное. Животные огрызаются, если их ударить! Вы запуганное животное. А такие животные не убивают из-за попранной гордости. Они убивают только из-за объедков. И то редко.

– Уходите, – прошептал профессор. – Уходите отсюда.

– Уходите, – попросила девушка. – Вы же видите – ему плохо.

– Мне ничуть не лучше, – резко ответил Саша. – За несколько дней я потерял все. Дом, друзей, женщину, имя. Все! И теперь вы предлагаете мне уйти? Ну уж нет. Сперва профессор ответит на пару вопросов.

– Я не стану вам отвечать, – пробормотал старик. – Не стану. Вы – чудовище. Вы такой же палач, как и ваш Костя.

– Нет, станете, – Саша в бешенстве рванулся вперед, ухватил старика за отвороты мятого халата, рванул к себе так, чтобы оказаться лицом к лицу. Затрещала ткань, расползаясь по швам. – Станете! Вы мне должны! Очень много должны!

– Оставьте его! – крикнула девушка, бросаясь на Сашу, но он даже не взглянул в ее сторону.

– Вы написали на меня ложный донос, профессор, помните? – шипел яростно Саша. – Помните? Вы оболгали меня! А ложь – основа всех грехов! Поэтому вы ответите мне, хочется вам того или нет. Я заставлю вас ответить! Старик обмяк, опустил руки, отвернулся. Губы его стали серыми в синеву.

– Теперь скажите мне, профессор, знаком ли вам персонаж по имени… или фамилии «Далуия» или «Баженов». «Олег» или «Леонид». Может быть, созвучные имена. Или какие-то религиозные места. Возможно, в переводе на древнегреческий, или арамейский, или латынь. Думайте, профессор. Я не уйду, пока вы не ответите.

– Далуиа, – прошептал тот. – Далуиа.

– Так, вспомнили, прекрасно, – пробормотал Саша. – И кто же он, этот «Далуиа»?

– Вто… второй сын Царя Дэефета, – бесцветно ответил старик, глядя куда-то в пространство. – Второй сын… Он был рожден, но… о нем больше нет никаких упоминаний в… Библии.