Читаем Гилгул полностью

Ему снился сон. Во сне этом было много странного, чудного. Он видел высокие дома, совсем не похожие на его дом. Он видел людей, одетых в необычные одежды. Таких одежд ему видеть раньше не приходилось. Сон словно отщелкивал застывшие картинки жизни в обратном порядке, все быстрее и быстрее. Огромная лодка, тонущая в черной масляной воде, которой не видно предела и в которой бьется тысяча людей. Затем туман над странным, сумеречным городом, над крышами которого он увидел высокую островерхую башню с большими круглыми часами. На смену первому городу пришел второй – еще более древний, с огромной площадью, до краев заполненной народом. В центре площади пылал костер, а на костре… Ему показалось, что это был человек. Картинки сменялись все быстрее. Следом за пушечным дымом, стелющимся над окопами, и солдатами в кирасах появились всадники в железных доспехах. Затем – лучники в латуни и коже. Мелькание картинок стало почти неразличимым, и все-таки он умудрялся замечать некоторые из них. Палящий день, невысокая гора, окруженная двумя кольцами воинов, и три креста на верхушке горы. Каменный театр, на арене которого обезумевшая толпа режет мужчину в белых одеждах и красном плаще. Мелькание, мелькание, мелькание. Горящий город со знакомыми глинобитными домами, утопающий в огне. Мечущиеся в поисках спасения горожане и солдаты в забрызганных кровью доспехах, бегущие по улицам. И кто-то высокий, статный, с коротким мечом в руке, шагающий впереди всех. И было еще что-то. Едва уловимое мгновение, за которое сон ушел, растворился, растаял в темноте забытья. И растаяли вместе с ним корабль, город с островерхой башней и костер, на котором бился в агонии человек. Растаяли затянутые дымом окопы и кресты, стоящие на вершине низкой горы. Растаял пылающий город, а следом за ним стерлись и яркие, пестрые пятна воспоминаний. И тогда он…

…вздрогнул и проснулся. Было душно. Наверное, духота и разбудила его. А еще стрекотал неподалеку сверчок и с улицы доносилось пение ночной птицы. Он зажмурился посильнее, пытаясь вспомнить, что же ему снилось, но сон уже ушел, не оставив после себя воспоминаний. Лишь осадок, неприятный, страшный. Кто-то прикоснулся к его плечу. А спустя секунду он почувствовал вонь, накатившую ужасающе-тяжелой волной.

– О-ат, – шипящим шепотом произнес человек, тронувший его за плечо. – О-ат по-ыпаться. О-ат. По-хо. О-ат. По-хо. Он открыл глаза и резко повернулся. Рядом с его лежанкой на корточках сидел Исаак. Тихий помешанный, живущий по соседству.

– Что случилось, Исаак? – спросил он, приподнимаясь на локте и вглядываясь в противоположный угол лачуги, где мирно спали жена и дочери. Толстяк указал на задернутый пологом дверной проем и механически закачал головой, застонал, словно ему причинили страшную боль.

– По-о-хо. Вой был страшным. Он вдруг понял: случилось что-то по-настоящему жуткое. Возможно, непоправимое. На секунду ему показалось, будто он знает, ЧТО именно. У него даже мороз пробежал по спине. Впрочем, ощущение тут же исчезло. Остался только мерзкий осадок. Такое случается, когда знаешь ответ на вопрос, но никак не можешь вспомнить его. «Ладно, – сказал самому себе. – Ничего страшного. Мало ли что взбредет в голову сумасшедшему?»

– Пойдем, Исаак, – прошептал он, кивая на дверь. – Пойдем. Исаак покажет Лоту, что его напугало. Исаак быстро затряс головой, улыбнулся своей жуткой гниющей улыбкой и поспешил к двери, страшновато переваливаясь на коротких, сгнивших ногах. Лот же поднялся, запахнул поплотнее милоть и зашагал следом.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

08.01.2009