Читаем Герои умирают полностью

— Что значит мое слово? — риторически вопрошаю я. — Оно не наложит на меня цепей, которые помешают мне поднять кулак.

— Да, это похоже на правду. — Он выглядит усталым, как будто ряса посла на его плечах тяжким грузом давит на его дух. Горящий в его глазах фанатизм гаснет, а рот цинично искривляется. — Что ж, в любом случае так и придется поступить. Ты только упрощаешь задачу.

По-стариковски пошатываясь, он идет к двери. Бросив на меня через плечо взгляд, исполненный нарочитого сожаления, он отодвигает засов и распахивает дверь.

— Спасибо, что подождали, ваша милость. Кейн здесь, Шесть человек в голубых с золотом мундирах Королевских Глаз строем входят в комнату. На поясах у них висят короткие мечи и одинаковые кинжалы. Они на ходу натягивают тетивы маленьких компактных арбалетов и заряжают их стальными стрелами. Вошедший за ними седьмой — человек с заурядной внешностью и мышиными волосами — одет в алую бархатную куртку с перевязью из блестящего белого шелка. Он как бы между прочим кивает застывшей в углу статуе. Свисающий с перевязи тонкий меч, украшенный драгоценными камнями, кажется чисто декоративным. В руке у человека позвякивает затянутый шнурком мешочек из черного бархата — не иначе как цена моей головы.

— Крил, — изрекаю я, — когда-то я говорил о тебе плохо, а думал еще хуже, но я никогда даже представить не мог, что ты предашь меня.

Ему недостает такта, даже на то, чтобы изобразить огорчение.

— Я же тебе говорил, — отвечает он, — мы намерены поддерживать Ма'элКота всеми возможными способами. Человек в бархатной куртке выступает вперед.

— Я — герцог Тоа-Сителл, Ответственный за общественный порядок. Кейн, я призван арестовать тебя.

Я встаю с кресла слишком быстро, и монахи за моей спиной угрожающе поднимают посохи. Королевские Глаза смыкается в защитную цепь перед своим предводителем.

— На это у меня нет времени.

— Твое время принадлежит мне, — вкрадчиво произносит Тоа-Сителл. — У меня приказ доставить тебя к Ма'элКоту, и я его выполню.

Я даже не смотрю в его сторону — мои глаза прикованы к Крилу. Я подхожу к нему так близко, что вижу черные поры носа и черные засохшие чернила на печати Мастера.

— Знаешь, нет ничего опаснее, чем умный человек у власти, — бросаю я небрежно, словно мы вновь спорим о бочонке вина в Гартан-холде. — Он может усовершенствовать любое преступление и не позволит таким абстракциям, как правосудие, честь или лояльность, встать у него на пути.

Крил едва заметно краснеет.

— Ну когда ты наконец вырастешь? Ты знал, что это случится; мы не можем позволить тебе угрожать Ма'элКоту.

— К черту Ма'элКота! — восклицаю я, точно цитируя Берна, и улыбаюсь лукаво и недоверчиво. — Это между нами.

— Кейн…

— Ты нарушил право на убежище, Крил. Я пришел в убежище, а ты предал меня в руки моих врагов. Ты знаешь, какова бывает кара за это. Неужели ты думал, что я оставлю тебя в живых?

Он высокомерно вздыхает, глядя на четверых монахов и шестерых солдат Королевских Глаз.

— Не думаю, что мне грозит большая опасность, Кейн, если ты понимаешь, о чем…

Я прерываю его речь, ударяя ребром ладони по переносице. От внезапного шока его руки и ноги слабеют, а мускулы на шее обмякают. Я беру его за голову и резко поворачиваю ее: шейные позвонки разъединяются с мокрым хлюпаньем и вонзаются в спинной мозг. Никто из присутствующих не успевает шевельнуться, а бьющийся в конвульсиях посол уже падает на пол.

В наступившей тишине мой голос кажется мне чужим.

— А я-то думал, что сумею никого не убивать хоть один день.

Монахи наконец приходят в себя. С криком поднимая посохи, они бросаются на меня — и застывают под серыми треугольными наконечниками арбалетных стрел, нацеленных теперь скорее на них, чем на меня.

Герцог Тоа-Сителл заявляет:

— Этот человек — мой пленник, и я должен доставить его к Ма'элКоту. — Его бесцветный голос служит лучшим подтверждением тому, что он вполне может отдать приказ стрелять. — Отойдите. Взведенный арбалет — вещь тонкая; если кто-то из моих людей начнет нервничать, он может совершенно случайно нажать на спуск.

Один монах, старше остальных, может быть, моего возраста, поворачивает посох в горизонтальное положение, словно отгораживается от герцога.

— Не теряйте времени. Ты иди к братьям-целителям. Может быть, криллианец еще сумеет спасти жизнь посла.

Молодой монах срывается с места, выбегает в дверь, и вскоре топот его ног затихает.

— Не сможет, — замечаю я.

Старший монах встречается со мной взглядом и пожимает плечами.

Мы стоим еще минуту или две и наблюдаем за смертью Крила.

В какой-то старой книжке я читал об ударах, за которыми следует немедленная смерть; особенно это касается удара в нос: якобы осколки хрупкой кости проникают в мозг, пробив одну из самых толстых костей человеческого тела. Чистейшей воды выдумка, но иногда мне хочется, чтобы это на самом деле было так.