Читаем Герои умирают полностью

Мне тяжело смотреть на него; я все еще пытаюсь увидеть его восемнадцатилетним. Мы не тратим времени на празднословие. Он и так осведомлен о большей части моей карьеры, а его продвижение меня не слишком интересует. Все недосказанные детали наверняка окажутся удручающе знакомыми — закулисные интриги, которые в основном и заставили меня отречься от Клятвы. Кстати, четверо вооруженных монахов все еще тут; они выстроились за моей спиной. Это мешает говорить ни о чем.

Вскоре Крил добирается до сути разговора. Он надевает на палец кольцо с печатью Мастера и начинает говорить Деловым Голосом.

— Я не знаю, кто тебя нанял, — не знаю и не хочу знать. Однако тебе следует учитывать, что Совет Братьев не потерпит никаких действий против Ма'элКота или против всей Империи.

— Против Ма'элКота? — Я хмурюсь: откуда он знает? — Я ни на кого не работаю. Это мое личное дело.

— Кейн, запомни, я не идиот. Мы знаем, что Ма'элКот не слишком популярен среди отступников из числа дворян. Я знаю, что Глаза ожидали твоего появления в Анхане и издали приказ о твоем аресте по несформулированным обвинениям. Похоже, твой наниматель скомпрометировал себя, и теперь им известны твои планы. И вот он ты. Не пытайся морочить мне голову.

Я пожимаю плечами.

— Ладно.

Кажется, он ждет от меня продолжения. Я смотрю сквозь него. Он чуть раздраженно встряхивает головой и жует губами, словно почувствовал во рту какую-то дрянь.

— Ты должен понять, что мы поддерживаем Ма'элКота; мы никогда не сумели бы выбрать лучшего преемника Тоа-Фелатона. Он сумел сплотить народ, чего не смог сделать ни один правитель со времен самого Дил-Финнартина. Он объединил Империю. Он удерживает нелюдей на границах и следит за теми, что живут в Империи. Ему удалось договориться с Липке, и еще при нашей жизни эти две империи смогут объединиться в одну.

Во время этой речи его глаза то и дело перебегают от меня к статуе в углу: почему-то она притягивает его взгляд, как зажженная свеча — мотылька.

— Очень может быть, что Ма'элКот значительнее всех живущих сейчас людей, возможно, он единственный, кто может обеспечить выживание нашего вида — ты способен это понять? Он может объединить все земли людей; если мы больше не будем вовлечены в войны, нелюдям не устоять против нас. Мы считаем, что так вполне может быть. Ма'элКот — наша лошадь, на которой мы едем верхом, и мы не позволим, чтобы ее выбили из-под седла.

— Мы?

— Совет Братьев. Весь Совет,

Я фыркаю в ответ. Совет Братьев, собравшись вместе, не может решить даже, какой сегодня день недели.

— Еще раз повторяю, у меня в Анхане личное дело.

— Если б ты хоть раз встретился с этим человеком, ты бы все понял, — замечает Крил. Его глаза горят фанатичным огнем — он искренне верит. Он простирает руку к статуе, словно прося благословения. — Само его присутствие подавляет человека, а какова сила его мысли! Он завоевал всю Империю…

— Уничтожив своих политических противников, — бормочу я, и на лице Крила появляется мимолетное выражение удовлетворения, словно я в чем-то признался.

Может, действительно признался.

Или, напротив, не признался, но тут уж ничего нельзя сделать. Когда Крил говорит с таким благоговением, соблазн поддразнить его становится непреодолимым.

— Враги Ма'элКота — враги Империи, — заявляет он. — Они — враги человечества. Если мы будем вежливы с предателями, возвысит это Ма'элКота или ослабит его?

Я иронично улыбаюсь и припоминаю фразу:

— Если сделать мирную революцию невозможной, жестокая революция станет неизбежной. Он откидывается на спинку кресла.

— Думаю, что это вполне может быть твоей точкой зрения. Дартелн говорил то же самое, только другими словами.

— Да, в уме ему не откажешь, — говорю я. — Таким человеком, как он, тебе никогда не стать. Крил устало машет рукой.

— Да он просто ископаемое, коль не способен увидеть, что Ма'элКот — это наш шанс, наш взлет, наш успех. Дартелн надеялся, что мы будем действовать старыми, проверенными методами; теперь он использует эти самые методы, выращивая кукурузу в Джантоген Блафф.

Внезапно я холодею от мысли, что зря теряю драгоценное время. Я наклоняюсь вперед, упираюсь локтями в колени и смотрю на Крила своим Самым Честным Взглядом.

— Послушай, Крил. Я рад, что ты получил этот пост, и прекрасно понимаю твою заботу о Ма'элКоте. Но ведь если все услышанное мною о нем — правда, то он не был бы в большей опасности, даже если бы мне его заказали. А правда заключается в том, что в Анхане сейчас находится моя старая подружка, она попала в беду и я пытаюсь найти ее. Вот и вся моя задача.

— Дашь мне слово, что не предпримешь никаких действий против Ма'элКота или кого-нибудь из его правительства?

— Крил…

— Слово! — Он уже неплохо натренировал командирский голос, а по его тону становится ясно, что мне не увернуться.

«Даю слово» — незамысловатая, легкопроизносимая фраза; мое слово не больше меня самого, и нарушить его так же легко, как слово любого другого человека.

Однако оно не меньше меня самого и стремится выжить так же сильно, как я сам. Я растерянно вытягиваю руки.