Читаем География полностью

12. Теперь Египет — провинция, которая, правда, платит значительные подати, но управляется благоразумными людьми[2447] — префектами, посылаемыми туда от времени до времени. Посланный замещает царя; ему подчинен главный судья[2448], имеющий высшую власть в большинстве судебных дел; другое должностное лицо — это так называемый идиолог[2449], который имеет надзор за всякой выморочной собственностью и за имуществом, которое должно отойти к Цезарю. К этим высшим должностным лицам присоединяются вольноотпущенники Цезаря, так же как и управители, которым вверены более или менее важные дела. Там находятся 3 легиона воинов; один из них стоит в городе, а другие расположены в стране; кроме этого, есть еще 9 римских когорт: 3 в городе, 3 на границах с Эфиопией в Сиене для охраны этой области, 3 в остальных частях страны. Есть и 3 отряда кавалерии, которые распределены в наиболее важных местах. Из местных властей в городе один — эксегет[2450], облаченный в пурпур, пользуется наследственными почестями и имеет попечение о нуждах города; другой — государственный секретарь[2451]; третий — верховный судья[2452], четвертый — начальник ночной стражи[2453]. Эти местные власти существовали и во времена царей, но из-за плохого управления царей и беззакония пришло в упадок благосостояние города. Во всяком случае, посетивший город Полибий с отвращением упоминает о положении вещей в то время; по его словам, в городе было 3 группы людей: во-первых, египетская, или туземная, группа, отличавшаяся легкой возбудимостью и с трудом поддающаяся управлению; во-вторых, многочисленная группа наемных воинов, докучливая и разнузданная (ибо по старинному обычаю египтяне содержали иноземных наемников, которые в силу ничтожества царей приучились скорее править сами, чем подчиняться другим); в-третьих, группа александрийцев, также не особенно склонная к гражданской жизни и по тем же основаниям, но все же лучше тех других[2454]; хотя они и смешанного племени, но все же по происхождению были греками и сохранили память об общегреческих обычаях. После того как большинство этой группы было уничтожено главным образом Евергетом Фисконом, в правление которого Полибий посетил Александрию (ибо теснимый восстаниями Фискон много раз предавал народную толпу в руки солдат и истреблял ее), положение дел в городе было таково, говорит Полибий, что оставались в силе слова поэта:

Возвращаться в Египет — путем продолжительно-трудным.(Од. IV, 483)

813. При последующих царях положение дел было такое же, если не хуже; римляне, по возможности, так сказать, исправили большинство недостатков, установив в городе порядки, как я сказал выше[2455], и в стране назначив должностных лиц под названием эпистратегов[2456], номархов[2457] и этнархов[2458], которым поручалось управление менее важными делами. Среди преимуществ положения города самым важным является то, что это единственное место во всем Египте, которое от природы прекрасно расположено в двух отношениях: для морских сношений благодаря прекрасным гаваням и для связей с внутренней частью страны, потому что по реке все легко доставляется и собирается в таком месте, которое представляет самый большой порт обитаемого мира. Итак, можно назвать вот такие достоинства города. Что касается доходов Египта, то Цицерон в одной из речей[2459] говорит об этом, сообщая, что Авлету, отцу Клеопатры, ежегодно выплачивалось податей на сумму 12 500 талантов[2460]. Итак, если человек, управлявший царством так дурно и легкомысленно, получал такие большие доходы, то что же нужно думать о теперешних доходах, которые собираются столь тщательно, и когда торговля с индийцами и троглодитами увеличилась до такой степени? Прежде по крайней мере едва 20 кораблей осмеливалось пересечь Аравийский залив, чтобы выйти за пределы пролива; теперь отправляются большие флоты даже до Индии и оконечностей Эфиопии, откуда привозят в Египет наиболее ценные товары, а отсюда снова рассылают их по другим странам; поэтому взимаются двойные пошлины — на ввоз и вывоз; на дорогостоящие товары и пошлины дорогие. Действительно, страна пользуется также монополиями; ведь одна Александрия не только является в большей части складом таких товаров, но и снабжает ими чужие края. Еще скорее можно заметить эти удобства местоположения, если объехать страну вокруг, посетив сперва ту часть побережья, которая начинается у Катабафма, ибо Египет простирается до этого пункта; далее следуют Киренаика и живущие по соседству с ней варвары — мармариды.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза