Читаем География полностью

9. В Большой Гавани, при входе на правой стороне, находятся остров и башня Фарос, а на другой стороне — подводные скалы и мыс Лохиада с царским дворцом. При входе в гавань слева увидишь внутренние царские дворцы, смежные с дворцами на Лохиаде; в них много различных покоев и парков. Под ними расположена искусственно выкопанная и скрытая гавань, являвшаяся частной собственностью царей, так же как и островок Антирродос с лежащей перед ним искусственной гаванью, с царским дворцом и маленькой гаванью. Остров назвали так, как будто он был соперником Родоса. Над искусственной гаванью находится театр, затем идет Посидий, так сказать, изгиб, выступающий от так называемого Эмпория с храмом Посидона. К этому изгибу Антоний присоединил насыпь, выдающуюся еще дальше в середину гавани, а на конце насыпи построил царский дворец, назвав его Тимонием. Это было последнее предприятие Антония, когда он, покинутый друзьями, отплыл в Александрию после неудачи при Акциуме[2436] и избрал своим местопребыванием Тимоний на остаток дней, которые он намеревался провести в отдалении от такого количества друзей[2437]. Далее следуют Цезарий, Эмпорий и товарные склады; за ними идут верфи, тянущиеся вплоть до Гептастадия. Таково мое описание Большой Гавани и ее окрестностей.

10. Далее, за Гептастадием идет Гавань Евноста, а над ней искусственная гавань, носящая также название «Кибот»; в ней тоже есть верфи. Еще далее вглубь идет судоходный канал, простирающийся до озера Мареотида. За каналом остается еще маленькая часть города, а затем идет предместье — Некрополь — со множеством садов, гробниц и подвалов, пригодных для бальзамирования покойников. По эту сторону канала находятся Сарапий и другие древние священные участки, ныне почти заброшенные из-за того, что теперь построены новые здания в Никополе; например, в Никополе есть амфитеатр и стадион, там устраиваются через каждые 5 лет игры; древние же здания находятся в запустении. Одним словом, город полон общественных памятников и храмов; наиболее красивым из них является Гимнасий с портиками более стадии длиной. В центре города находятся здание суда и парки. Здесь же находится святилище Пана, нечто вроде «возвышенности», созданной руками человека; она имеет форму еловой шишки и походит на скалистый холм; на эту возвышенность ведет винтообразная дорога[2438], с вершины ее можно видеть расстилающийся под ним со всех сторон город. Длинная улица тянется через весь город от Некрополя мимо Гимнасия к Канобским воротам; далее следует так называемый Ипподром и другие прилегающие улицы вплоть до Канобского канала. Пройдя через Ипподром, подходишь к Никополю, который имеет поселение у моря не меньше города. Никополь находится в 30 стадиях от Александрии. Август Цезарь окружил это место почетом, потому что здесь он одержал победу в битве против сторонников Антония. Захватив город с первого приступа, Август принудил Антония покончить с собой, а Клеопатру живой отдаться на милость победителя. Немного спустя она тайно лишила себя жизни в темнице: она [погибла] от укуса змеи или (ибо существуют 2 версии) от ядовитой мази для притираний[2439]. Так была сокрушена существовавшая много лет империя Лагидов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза