Читаем География полностью

22. Аристобул сообщает, что в стране Мусикана хлеб, похожий на пшеницу, растет в диком виде, а также виноградная лоза, дающая вино, хотя, по рассказам других писателей, в Индии нет вина. Поэтому там, согласно Анахарсису, не встретишь ни флейты, ни другого музыкального инструмента, кроме кимвалов, бубнов и трещоток, которые в ходу у фокусников. И он, и другие писатели сообщают о множестве снадобьев и кореньев, целительных и вредоносных, так же как и многоцветных. Аристобул, кроме того, добавляет, что у индийцев есть закон, карающий смертью изобретателя какого-нибудь смертоносного снадобья, если он не изобрел и противоядия; если же он изобрел противоядие, то получает награду от царей. В Южной Индии встречается корица, нард[2191] и другие душистые вещества, так же как в Аравии и Эфиопии; ибо Южная Индия похожа на эти страны в отношении солнечного зноя, но отличается от них обилием вод; там воздух влажен и более питателен и более способствует оплодотворению, точно так же как земля и вода. Поэтому-то как наземные, так и водные животные в Индии оказываются крупнее, чем в других странах. Нил, впрочем, также более других рек способен к рождению живых существ, а среди крупных животных особенно порождает земноводных. Египетские женщины иногда рождают по 4 младенца сразу. Аристотель же сообщает, что какая-то женщина родила семерых, и называет Нил многородящим и питательным вследствие умеренности солнечного зноя, который, оставляя все питательные элементы, излишки заставляет испаряться.

23. Вероятно, от этого же зависит, согласно Аристотелю, и следующий факт: на нильской воде можно варить при половинном огне по сравнению с другими водами. Поскольку, продолжает он, нильская вода протекает по прямой линии через узкое и длинное пространство земли, меняя на своем пути много широтных и климатических поясов, тогда как индийские реки, напротив, разливаются по равнинам большей величины и широты, долго оставаясь под теми же широтами, постольку индийские реки более питательны, чем Нил. Поэтому и водные животные в Индии крупнее и многочисленнее, а из облаков там льется уже кипяченая вода.

24. С этими положениями, пожалуй, не согласились бы Аристобул и его последователи, которые утверждают, что равнины не орошаются дождями. По мнению Онесикрита, именно дождевая вода является причиной своеобразия у животных; в доказательство он приводит изменение масти чужеземного скота, пьющего эту воду, на масть туземных животных. В этом он прав, но вовсе не прав, считая причиной черного цвета и курчавых волос эфиопов только воды и критикуя Феодекта, который возводит причину этих особенностей к солнцу. Феодект говорит так:

Близ их пределов Солнце совершает путь,И в ярко-черный красит сажи цветТела мужей, и в кольца вьет власы,Сплавляя формой неизменною огня.(Фрг. 17. Наук)

Но все же Онесикрит, может быть, и прав в своем утверждении. Ведь, по его словам, солнце вовсе не ближе к эфиопам, чем к остальным народам, но оно стоит перпендикулярно над ними и, следовательно, тепло его сильнее. Поэтому неправильно называть солнце «близпредельным», так как оно находится на одинаковом расстоянии от всех народов. И тепло тоже не является причиной такого явления; ведь тепло не влияет на младенцев во чреве матери, так как в утробу не проникают солнечные лучи. Более правы те, кто приписывает черный цвет воздействию солнца и происходящему от него обжиганию при очень большом недостатке поверхностной влажности кожи. Поэтому я утверждаю, что у индийцев не вьются волосы и их кожа не так сильно обожжена из-за влажности окружающего воздуха. Что касается материнского чрева, то там путем передачи семени образуется плод, подобный родителям. Таким образом объясняют врожденные болезни и другие виды сходства. Ведь утверждение о том, что «солнце находится на одинаковом расстоянии от всех народов», высказано только на основании чувственного восприятия, а не путем разумного заключения. И даже на основании чувственного восприятия, не случайного, но подобного тому, когда мы говорим, что земля по сравнению с шаром солнца будет не больше точки. В соответствии с такого рода чувственным восприятием, каким мы ощущаем разные степени тепла (вблизи — больше тепла, издали — меньше), солнце удалено ото всех не на одинаковое расстояние. Итак, только в этом смысле о солнце можно говорить как о «близпредельном» к эфиопам, а не так, как полагает Онесикрит.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза