Читаем География полностью

19. Аристобул указывает на сходство этой страны с Египтом и Эфиопией и подчеркивает их различие — то обстоятельство, что разлив Нила происходит от южных дождей, тогда как у индийских рек — от северных. Затем он ставит вопрос о том, почему же не выпадают дожди в странах, лежащих в промежутке между ними. Действительно, ни в Фиваиде вплоть до Сиены и земель около Мерое, ни в Индии на пространстве от Паталены до Гидаспа не выпадает дождей. Однако область, лежащая над этими частями, где бывают дожди и снега, по его словам, обрабатывается одинаково с остальной страной вне Индии, потому что там земля орошается дождями и снегами. Из его сообщений можно с вероятностью предположить, что эта страна подвержена сильным землетрясениям, так как от большой влажности земля становится рыхлой и получает трещины, так что даже реки меняют русла. Во всяком случае он говорит, что посланный с каким-то поручением он видел страну с более чем тысячью городов вместе с селениями, покинутую жителями, потому что Инд, оставив свое прежнее русло и повернув налево в другое русло, гораздо более глубокое, стремительно течет, низвергаясь подобно катаракту[2186]; поэтому оставленная справа область уже более не обводняется разливом реки, так как она лежит теперь не только выше нового русла, но и выше уровня воды во время разлива.

20. С этими сообщениями о наводнениях рек и об отсутствии ветров с суши сходятся данные Онесикрита. Ведь последний утверждает, что морское побережье мелководно, в особенности у устьев рек, из-за речных отложений, приливов и преобладающего воздействия ветров с открытого моря. Мегасфен, отмечая плодородие Индии, указывает, что земля там приносит дважды в год двойной урожай. Подтверждает это и Эратосфен, который называет один посев зимним, а другой — летним (равно как и дожди). Действительно, говорит он, не бывает ни одного года без дождей в эти два срока. Отсюда и происходят изобильные годы, так как земля никогда не остается бесплодной. Плодовые деревья приносят также много плодов; в изобилии встречаются корни растений, в особенности большого тростника; они сладки в сыром и вареном виде, так как и дождевая вода, и речная нагревается от солнца. Поэтому Эратосфен хочет в некотором смысле сказать, что процесс, называемый у других «созреванием плодов или соков», у индийцев носит имя «сваривания», и при «созревании» плоды получают столь же приятный вкус, как от варки на огне. В силу этого, говорит он, так гибки и ветви деревьев, из которых делают ободья для колес, и по этой же причине на некоторых деревьях появляется «шерсть»[2187]. Из этой «шерсти», согласно Неарху, выделывают искусно сотканные тонкие ткани; македоняне применяли их вместо подушек и для набивки седел. В таком же роде и «серские» ткани из «виссона»[2188], который вычесывают из коры известного сорта. Он говорит о тростнике, который дает мед, хотя и без пчел[2189]; действительно, это — плодоносное дерево, из плодов которого приготовляют мед, но плоды его опьяняют тех, кто ест их сырыми.

21. Много в Индии необыкновенных деревьев, в числе которых есть одно, ветви которого склоняются к земле, а листья — не меньше щита. Онесикрит даже с несколько излишними подробностями описывает страну Мусикана, считая ее самой южной частью Индии. Он рассказывает, что там есть какие-то большие деревья, ветви которых достигают даже 12 локтей; затем они продолжают расти вниз, как бы согнувшись, пока не коснутся земли. Потом, распростершись по земле, они пускают корни подобно отводкам; затем, снова поднимаясь, образуют ствол; из этого ствола ветви, опять подобным же образом согнутые при росте, дают новый отводок, потом еще новый и так далее, так что из одного дерева образуется огромный зонт, подобный палатке со множеством подпорок[2190]. Относительно величины деревьев он сообщает, что 5 человек с трудом могут охватить их стволы. Аристобул упоминает, что вблизи Акесина и слияния его с Гиаротидой есть деревья с наклоненными к земле ветвями, такой величины, что под тенью одного дерева могут предаваться полуденному отдыху 50 всадников (а по Онесикриту — даже 400). Аристобул рассказывает еще и о другом дереве небольшого размера, со стручками, как у бобов, в 5 пальцев длиной, полными меда; но те, кто попробовал съесть эти стручки, с трудом избегают смерти. Впрочем, что касается рассказов о величине деревьев, то все затмили писатели, которые сообщают, что видели за Гиаротидой дерево, дающее в полдень тень длиной в 5 стадий. Относительно деревьев, дающих «шерсть», Аристобул замечает, что в цветке их содержится семя, а по удалении зерна остальное можно чесать как шерсть.