Читаем География полностью

9. Свидетельством владычества Диомеда на этом море являются Диомедовы острова, а также рассказы о давниях и Аргосе Гиппийском (о чем я расскажу ниже[673] в той мере, как это относится к истории). Напротив, большинство мифических сказаний и выдумок следует опустить, например сказания о Фаэтоне и о Гелиадах, превращенных в тополя на Эридане[674] (которого нет нигде на земле, хотя, как говорят, он находится поблизости от Пада); затем миф о Янтарных островах, лежащих перед Падом, и о цесарках[675] на них: ведь ничего такого нет в этой стране. Однако история сообщает, что генеты воздавали некоторые почести Диомеду. Действительно, ему приносят еще теперь в жертву белого коня и показывают 2 священных участка: один — Геры Аргивской, другой — Артемиды Этолийской. К этим фактам, как это и естественно, добавляют чудесные рассказы,[676] а именно: в этих священных рощах дикие звери становятся ручными, а олени пасутся в одном стаде с волками; звери позволяют даже людям приближаться и ласкать их, а собаки оставляют преследование дичи, если она находит здесь убежище. Один видный человек, как говорят, известный своей готовностью давать поручительства и нередко подвергавшийся за это насмешкам, встретил как-то охотников, у которых в сетях был волк, Охотники в шутку предложили ему выпустить волка из сети, если он поручится за зверя, с условием возместить вред, который тот может причинить. Он согласился. Тогда волка отпустили на волю, и тот, отбив довольно большое стадо неклейменных лошадей, пригнал его в конюшни любителя давать поручительства. Последний, получив этот подарок, наложил на всех кобыл, отличавшихся скорее быстротой бега, чем красотой, тавро с изображением волка и назвал их «носящими тавро в виде волка». Его потомки сохранили и тавро, и имя этой породы лошадей и ввели в обычай не продавать «а сторону кобыл с тем, чтобы только у них сохранялась настоящая порода, так что лошади тамошней породы прославились. В настоящее время, однако, как я сказал выше,[677] этот промысел совершенно прекратился. За Тимавом следует побережье истрийцев вплоть до Полы, прилегающее к Италии. Между Тимавом и Полой находится укрепление Тергеста в 180 стадиях от Аквилеи. Пола расположена в заливе, похожем на гавань, с плодородными островками в нем, удобными для стоянки кораблей. Ее основали в древние времена колхи, посланные на поиски Медеи; они не достигли цели и сами осудили себя на изгнание, как говорит Каллимах:

... маленький город,Который грек бы назвал «Изгнания градом»,А на их языке он Полою назван.[678]

Области за Падом населяют генеты и истрийцы, живущие на пространстве вплоть до Полы. Над генетами живут карны, кеноманы, медоаки и симбры.[679] Из этих народностей одни были врагами римлян, кеноманы же и генеты были их союзниками как перед походом Ганнибала (когда римляне воевали против бойев и симбров), так и после него.

10. Народности по эту сторону Пада владеют всей областью, включая Апеннинские горы в сторону Альп вплоть до Генуи и Сабатов. Большую часть этой страны прежде занимали бойи, лигуры, сеноны и гезаты. Однако после изгнания бойев и уничтожения сенонов и гезатов[680] теперь здесь остались только Лигурийские племена и римские поселения. С римлянами смешались также племя омбриков, а кое-где и тирренцы. Обе эти народности перед значительным возвышением римлян вели друг с другом нечто вроде борьбы за первенство, а так как между ними была только река Тибр, то они легко могли переходить друг к другу. И если случалось, что одно из этих племен выступало в поход против третьего племени, то у другого племени возникало ревнивое стремление также принять участие в походе в ту же страну. И, действительно, когда тирренцы однажды послали войско против варваров, живших около реки Пада, и одержали победу (но вскоре из-за собственной роскоши вновь были изгнаны), тогда другие выступили в поход на тех, кто изгнал их. И затем в свою очередь, ведя спор за обладание этими местами, они превратили много поселений в тирренские, другие — в омбрикские, большинство же — в омбрикские, так как омбрики были ближе. Римляне же захватили эти поселения и выслали своих колонистов во многие места, сохранив все же и потомков прежних поселенцев. Хотя в настоящее время все они римляне, но тем не менее некоторые еще называются омбрами и тирренцами, а также генетами, лигурами и инсубрами.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза