Читаем География полностью

3. Это я сказал об известности тирренцев. Следует упомянуть еще о подвигах жителей города Кере; ведь керетанцы победили галатов, которые взяли Рим;[693] они напали на галатов на возвратном пути последних в стране сабинян и отняли у них как добычу против их воли все, что римляне добровольно отдали им. Кроме того, они дали приют всем бежавшим к ним из Рима и спасли вечный огонь вместе с жрицами Весты. Римляне, по-видимому, по вине плохих тогдашних своих правителей не вспомнили с достаточной благодарностью оказанную им услугу. Они, правда, даровали керетанцам гражданские права, но не включили их в число граждан и даже изгоняли всех других лиц, не имевших «исономии»,[694] записывая их в «списки керетанцев».[695] У греков же этот город прославился мужеством и справедливостью его жителей. Действительно, они не только воздерживались от пиратства, хотя город был весьма могущественным, но даже посвятили в Пифо[696] так называемое «сокровище агиллейцев».[697] Ибо современная Керея прежде называлась Агиллой и, как говорят, была основана пеласгами, прибывшими из Фессалии. Когда же те лидийцы, которые переменили свое имя на тирренцев, выступили походом на агиллейцев, один из них подошел к городской стене и спросил имя города; тогда один из фессалийцев, находившихся на стене, вместо ответа обратился к нему с приветствием: «Хэре».[698] Тирренцы приняли это за хорошее предзнаменование и переименовали взятый город таким образом. Этот город, некогда столь блестящий и славный, теперь сохранил только следы былого величия; соседние горячие источники, называющиеся керетанокими,[699] имеют больше населения, чем он, потому что много народа съезжается туда для лечения.[700]

4. Что касается пеласгов, то почти все согласны, что какое-то древнее племя этого имени распространилось по всей Греции, особенно же между эолийцами в Фессалии. Эфор же (по его словам) полагает, что они, будучи первоначально аркадцами, избрали жизнь воинов и, обращая многих других к тому же образу жизни, всем передавали свое имя и весьма прославились среди греков и всех прочих народов, с которыми только им не приходилось общаться. И действительно, они были также поселенцами на Крите, как говорит Гомер. Во всяком случае Одиссей говорит Пенелопе:

Разные слышатся там языки: там находишь ахеян,С первоплеменной породой воинственных критян; кидоныТам[701] обитают, дорийцы кудрявые, племя пеласгов.(Од. XIX, 175)

И Фессалия (между устьем Пенея и Фермопилами до горной страны на Пинде) называется пеласгическим Аргосом, потому что некогда пеласги владели этой страной. Также и Додонского Зевса сам поэт называет пеласгическим:

Зевс пеласгийский, владыка, додонский.(Ил. XVI, 233)

Многие называли эпирские племена пеласгическими, предполагая, что пеласги распространили свою власть даже до этих пределов. И так как многих героев называли именем пеласгов, то люди позднейших времен дали по этим героям имя многим народностям. Так, например, они назвали Лесбос Пеласгией и Гомер называет соседей киликийцев в Троаде пеласгами:

Гиппофоой предводил племена копьеборных пеласговТех, что в Лариссе бургистой, по тучным полям обитали.(Ил. II, 840)

Но известие о том, что это племя произошло из Аркадии, Эфор почерпнул из Гесиода. Ведь Гесиод говорит:

И сыновей породил Ликаон богоравный,Его же некогда зачал Пеласг...(Неизвестное место)

Кроме того, Эсхил в «Умоляющих»[702] или в «Данаидах»[703] выводит их происхождение из Аргоса, что около Микен. По сообщению Эфора, Пелопоннес назывался Пеласгией.[704] Еврипид в «Архелае»[705] также говорит, что:

Отец пятидесяти дочерей Данай,Прибывши в Аргос» основал Инаха град,И всем, пеласгов имя прежде кто носил,Данаев прозвище велел в Элладе взять.(Фрг. 228. Наук)

Далее, Антиклид рассказывает, что пеласги первыми заселили области около Лемноса и Имброса, и, действительно, часть их во главе с Тирреном, сыном Атиса, переправилась в Италию. И составители «Истории Атфиды»[706] сообщают также о пребывании пеласгов в Афинах;[707] но так как это было кочевое племя, которое подобно птицам перелетало куда попало, то жители Аттики называли их «пеларгами».[708]

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза