Читаем Фуше полностью

Война с Австрией, на которую Наполеон ссылался как на причину своего досрочного отъезда из Испании, действительно началась в апреле 1809 г. Французская армия по обыкновению стремительно ворвалась в Германию, заняла Вену, но первое же серьезное столкновение с австрийцами закончилось для нее кровавым полупоражением в битве при Эсслинге (21–22 мая). «Битва при Эсслинге, — вспоминал Жозеф Констан, — была несчастьем во всех отношениях»^{520}. Наполеон в бюллетене Великой армии объявил Эсслинг своей «победой», уверяя, что дальнейшим успехам французов воспрепятствовал «генерал Дунай» — лучший офицер австрийской армии^{521}. Эта бравада мало кого обманула, и наименее обманутым из всех был Жозеф Фуше. Неудача при Эсслинге воскресила самые радужные надежды всех противников наполеоновского режима. Вновь заволновалась Вандея, стало неспокойно в Бельгии, оппозиционеры подняли голову в самом Париже. «Обстоятельства побудили меня серьезно задуматься над вопросом о слабости империи, у которой не было иной опоры, кроме силы оружия…», — писал Фуше^{522}. В то время, как война в Германии затягивалась, а Пиренейский полуостров охватывало пламя герильи[78], англичане подготовили и в конце июля 1809 г. осуществили десантную операцию, захватив остров Вальхерн, расположенный близ берегов Зеландии. С этой акцией британского правительства совпала тяжелая болезнь министра внутренних дел Наполеона Крете, который, по отзыву современницы, «был человеком небольшого ума, но хорошим работником и очень точным исполнителем: а только это и было нужно императору»^{523}. Когда император узнал, что Крете обречен, ибо болезнь его неизлечима, он произнес свой знаменитый монолог, приводимый Стендалем в «Жизни Наполеона»: «Так и должно быть. Человек, которого я назначаю министром, через четыре года уже не должен быть в состоянии помочиться. Это большая честь для его семьи, ее судьба навсегда обеспечена»^{524}.

Наполеон поручил Фуше временно взять на себя заботу о министерстве внутренних дел, не оставляя своего нынешнего поста. «Никогда, — вспоминал Фуше, — я не обладал такой властью и такой большой ответственностью… в связи с важностью исполняемых мною функций, — отметил он, — я в некотором роде представлял собой премьер-министра…»^{525}. Впрочем, Фуше, как всегда, лукавит. Чтобы продемонстрировать свою власть, ему вовсе не нужны чрезвычайные обстоятельства. Во время продолжительного отсутствия императора из Франции (историки подсчитали, что с начала Аустерлицкой кампании 1805 г. до возвращения Наполеона в Париж после Ваграма в 1809 г. он пробыл за границей 742 дня — ровно столько же, сколько и дома) министр полиции и так был, по существу, единственным человеком, ответственным за безопасность Франции. Министерство внутренних дел выполняло чисто административные функции. Именно Фуше издавал приказы об арестах и освобождениях, о надзоре, о военно-полевых судах и т. п.^{526} По словам Жана Савана, «Фуше в действительности управлял страной. С ним советовались остальные министры. Фуше был… настоящим вице-императором»^{527}.

Пристрастный и ненавидевший Фуше Савари пишет о том, что «император, не имея времени для избрания лица, способного заменить его (т. е. Крете), поручил Фуше… временно исполнять функции министра внутренних дел»^{528}. Фраза Савари ничего не объясняет. Почему «не имеющий времени» Наполеон поставил во главе Министерства внутренних дел именно Фуше, а не любого другого министра, например Кларка? Ответ напрашивается сам собой: в экстремальных условиях, а именно такой была обстановка после захвата англичанами Вальхерна, «точные исполнители» типа Крете были бесполезны; требовался человек действия, способный проявить собственную инициативу и добиться ее осуществления. Фуше, несомненно, был таким человеком. Дальнейшие события показали, что Наполеон не ошибся, поручив ему ответственнейшую роль в создавшейся критической ситуации. «Он обладал, — писал о Фуше его ближайший помощник, — достоинством, чрезвычайно редким во времена Консульства и Империи. Придя к какому-либо решению, он имел мужество его отстаивать в присутствии хозяина, почти не терпящего возражений, и действовать в соответствии со своими убеждениями»^{529}.