Читаем Фуше полностью

Первая конфиденциальная встреча экс-министра с министром полиции произошла в деревенском домике архивиста Министерства иностранных дел Отерива в Баньо. Затем «друзья» встречались у принцессы де Водемон, аристократической приятельницы Фуше, и в особняке камергера императора г-на де Ремюза. Все эти встречи случайны, и в обществе их почти не замечают. Но вот 20 декабря 1808 г. Фуше является собственной персоной на один из блистательных приемов князя Талейрана во дворец на улице Сен-Флорентен. Присутствующие изумлены. «Никто не мог поверить своим глазам, — свидетельствует Паскье, — особенно, когда они (Фуше и Талейран), взявшись за руки, принялись прогуливаться из одного зала в другой в течение всего вечера»^{511}. По авторитетному мнению Жана Тюлара: «Сенсационное примирение Талейрана и Фуше было вызвано их опасениями перед невероятным расширением наполеоновской империи и политикой, которая более не соответствовала логике Революции»^{512}. Вывод Тюлара, как будто, подтверждают и мемуары самого Фуше. В них, рассуждая об испанской проблеме, Фуше пишет о том, что не раз предостерегал Наполеона от опрометчивых поступков в отношении Испании. Он говорил о том, что император недооценивает национальный характер жителей Пиренейского полуострова, что Испания может превратиться в «новую Вандею», что, кроме всего прочего, испанский проект Наполеона легко может оказаться ловушкой, которой не преминут воспользоваться враги «великой империи» в Европе… Все увещевания Фуше, если они, конечно, были, — напрасны. «Вы истинный министр полиции, — холодно замечает император, — который ни во что не верит и не ждет ничего хорошего… что касается моей внешней политики, сделайте милость, не вмешивайтесь в нее; предоставьте ее мне…»^{513}.

«Это было, — писал о «Метаморфозах» 1808 г. Ю. В. Борисов, — выражением серьезных антибонапартистских сдвигов в кругах крупной буржуазии и новой аристократии, напуганных авантюризмом «корсиканца», недосягаемой мечтой которого являлось мировое господство»^{514}. Кажется, известный историк несколько преувеличил значение этого события. Но что же в таком случае произошло на самом деле?

Объяснение внезапному сближению Фуше и Талейрана добывает Евгений Богарне (пасынок Наполеона), перехвативший письмо «друзей» неаполитанскому королю Иоахиму Мюрату — шурину и креатуре Наполеона. В нем новоиспеченные союзники уговаривают Мюрата в случае смерти Наполеона собрать армию и поддержать новое правительство Франции; при этом они даже намекают, что вакантный трон императора французов может занять сам Мюрат. По получении информации от Евгения Наполеон стремительно возвращается из Вальядолида в Париж. За шесть дней он преодолевает расстояние в 700 (!) км. Какова причина этой столь небывалой спешки? Наполеон объясняет ее угрозой возможного нападения Австрии, но беседуя с Камбасересом с глазу на глаз, называет истинную причину: Фуше и Талейран — предатели… Опасения императора не беспочвенны. В то время, когда он мчится на перекладных в столицу, из Парижа в Вену отправляется депеша: «Я вижу, — сообщает австрийский посол своему правительству, — что Талейран и его приятель Фуше полны решимости воспользоваться случаем, если таковой представится, но они не настолько отважны, чтобы такой случай подготовить самим…»^{515}.

Наполеон I. Гравюра Е. Шулера и Г. Метцерота по оригиналу Ф. Жерара. 1-я четв. XIX в.