Читаем Фуше полностью

Ему вечно нужны деньги. Он получает их от императора, он получает их через тайные, одному ему известные каналы секретных фондов, он получает их в виде арендной платы из его имений, он получает их с квартиросъемщиков, живущих в его домах. Как мифический Мидас, он обращает в золото все, к чему прикасается его сухая, цепкая рука. Ежегодный доход сенатора Фуше достигает 400 тыс. франков. Во времена Империи он становится миллионером, обладателем колоссального состояния, размеры которого определяются весьма приблизительно суммой в 14–20 млн франков^{504}. По подсчетам Савари, интересовавшегося источниками богатства министра полиции, Фуше получал 90 тыс. франков в год, 30 тыс. франков в качестве сенаторского жалования; доход же Фуше от поступлений с его владений был равен 900 тыс. франков в год^{505}. «Страсть к деньгам, эта ненасытная в нем (Фуше) жажда, — пишет Бурьенн, — преклоняла его перед всякою властью, какова бы она ни была… Фуше… обладавший огромным состоянием, — продолжает он, — беспрестанно думал о том, чтобы его увеличить…. Честолюбие распространить пределы своего поместья Пон-Карре не менее было в нем сильно, как у (Наполеона) честолюбие отодвинуть границы Франции»^{506}.

Наконец-то Наполеону удается нащупать в этом непроницаемом человеке уязвимое место, обнаружить слабость, которую он надеется использовать в нужный момент. Намекая на склонность министра полиции приумножать свои богатства, Наполеон подтрунивает над ним, называя его «разбогатевшим якобинцем». «Я знаю Фуше, — говорит император, — он был и остался якобинцем, — но он стал разбогатевшим якобинцем, а мне только этого и надо»^{507}.

К 1808 г. относится внезапное возникновение тандема Фуше — Талейран. За год перед тем Талейран получил отставку и был заменен на посту министра иностранных дел бесцветным и исполнительным Шампаньи. По словам Фуше, опала Талейрана была связана с разногласиями, возникшими между ним и Наполеоном по поводу испанских дел^{508}. «Утрату» Талейраном портфеля министра иностранных дел император компенсировал, назначив его великим вице-электором. Тогда «Фуше это дало повод для злого каламбура: по-французски слова вице (vice) и порок (vice) пишутся и произносятся одинаково: «Се le seul vice qui lui manquai» — «это единственный порок, которого ему недоставало»^{509}.

1808 год стал годом испанской авантюры Наполеона Бонапарта. Испанские Бурбоны, по выражению Фуше, «самые смиренные префекты» Наполеона, должны были «уступить» свой трон его старшему брату Жозефу Бонапарту. Фуше, как это не раз уже случалось, предстояло «просветить» общественное мнение относительно политики Франции по ту сторону Пиренеев. «Вы увидите в «Монитере», — писал император Фуше из Байонны 1 мая 1808 года, — какое направление следует придать газетам. Однако вам не стоит… хвалить князя Мира[77], чье управление привело к возмущению всей Испании…»^{510}.

Талейран

Пока Наполеон устраивал в Байонне комедию двойного отречения (Карла IV и Фердинанда VII), «транспортировал» Жозефа в Мадрид, громил испанские войска при Сомосьерре и английские — во всех прочих местах, в Париже происходили удивительные метаморфозы. Вечно враждовавшие и ревниво следившие за успехами друг друга, Фуше и Талейран неожиданно круто переменили свои отношения.