Читаем Флетч & Co полностью

– Мы просто не разобрались, кто есть кто. На конгрессе Ассоциации американских журналистов, год или два тому назад.

– Том самом, где убили Уолтера Марча?

– Да.

– Так что там случилось после смерти старого мерзавца?

– Я же вам говорю. Не разобрались, кто есть кто. Фредди полагала, что она – Фредерика Эрбатнот, а я придерживался противоположного мнения.

– Но она – Фредерика Эрбатнот.

– Значит, я ошибался.

Эндрю Эсти поднялся с кресла и решительным шагом направился к Флетчу.

– Мистер Флетчер, после поездки в школу у меня возникли вопросы, которые я хотел бы задать кандидату.

– Вы пишете превосходные статьи, мистер Эсти. И нынешний тираж «Дейли госпел» – тому свидетельство.

– Благодарю, – просиял Эсти. – Насчет коллективных молитв в школе.

– Я, бывало, молился в школе, – встрял Рой Филби, сидевший за Бетси Гинзберг. – Перед каждым экзаменом. А после него ругался последними словами.

– Так что вас интересует? – спросил Флетч.

– Кандидат против того, чтобы детям разрешили молиться в школе?

– Кандидат за все, везде и всегда.

– Вы меня понимаете, учитель служит примером.

– Моя учительница поклонялась Сатане, – не унимался Филби. – Она правила наши контрольные кровью.

Эсти бросил на него злобный взгляд.

– Речь идет о людях, молящихся вместе в помещении, являющемся государственной собственностью...

– Мнение кандидата по этому вопросу изложено в одном из пунктов его программы, – в проходе качало, и мышцы рук и ног начали напоминать Флетчу, что он не спал уже тридцать часов.

– Я бы хотел обратить ваше внимание, и кандидата тоже, – гнул свое Эсти, – что коллективные молитвы и проповеди уже разрешены в федеральных тюрьмах.

– Святой Боже! – воскликнул Филби. – Эсти нашел абсолютно новую жилу! Разрабатывайте ее, Эсти. Копайте глубже!

– Официально разрешенные молитвы и проповеди, – подчеркнул Эсти.

– Верно, – включилась в разговор Бетси. – А о чем молятся заключенные?

– Налицо нарушение принципа разделения церкви и государства, – Эсти словно и не услышал ее.

– Как тонко подмечено, – вновь встряла Бетси. – Мне вспоминается один умирающий. Последний, кого он увидел перед смертью, был уборщик Джо. Взглянув на его зеленую униформу, умирающий прошептал: «Заверните мои останки в „Дейли госпел“. Воскресный номер, если возможно», – и испустил дух.

– Итак, коллективная молитва на территории, являющейся собственностью государства, – Эсти вновь не отреагировал на шпильку Бетси. – Допускаете вы это или нет?

– Вы настаиваете на эксклюзивном интервью с кандидатом? – уточнил Флетчер.

– Сами видите, нам есть о чем поговорить.

– И я настаиваю, – ввернул Филби. – Я жду от кандидата прямого и честного ответа: будет ли исполняться в Белом Доме «Аве Мария» Шуберта, если он станет президентом?

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал Флетч Эсти.

В нескольких рядах от них сидел Солов, с выпученными, уставившимися в небытие глазами. Из-за его головы Фенелла Бейкер взмахами руки звала Флетча.

– Хочу задать вам вопрос, – наклонился Флетч к уху Бетси.

– Ответ – да. В любое время. Можете приходить даже без бутылки вина.

Эндрю Эсти, теребя пальцами значок «Дейли госпел», пепелил Бетси взглядом. До этого его взгляд испытывал на жаростойкость Роя Филби.

– Позже, – пообещал Флетч.

– Просто удивительно, сколь плодотворные идеи приходят в голову журналистам, освещающим избирательную кампанию, – поделился с Флетчем своими жизненными наблюдениями Филби.

Флетч протиснулся мимо Эсти, держа курс на Фенеллу Бейкер.

– Два, максимум три вопроса, – по-деловому начала она. – Во-первых, вы действительно спасли жизнь Уолша Уилера на армейской службе?

– Нет, мадам.

– Так что же связывает вас с Уолшем Уилером?

– Как вы справедливо заметили, мы вместе служили в армии. Он был моим лейтенантом.

– Похоже, люди часто выдают выдумки за быль.

– А что в этом плохого?

– С тех пор вы – близкие друзья?

– Нет, мадам, последний раз я виделся с Уолшем на футбольном матче более года тому назад.

– Вы удивились, когда он предложил вам должность пресс-секретаря предвыборной кампании отца?

– Я здесь временно, – нашелся Флетч. – Пока они не найдут кого-нибудь с опытом. Так что обо мне писать не стоит.

– Согласна, – кивнула Фенелла Бейкер, а Флетч задумался, почему у нее не чешется кожа. Ибо первые слои пудры легли на лицо еще при Джимми Картере. – Теперь насчет этой Шилдз...

– Простите?

– Женщина, убитая прошлым вечером.

– Ее фамилия Шилдз?

– Вы отлично понимаете, о ком я говорю.

– Я видел вашу статью о предвыборной камлании в утреннем выпуске. Отлично поданный материал.

– В утренний выпуск статью о предвыборной кампании я не давала, мистер Флетчер.

– О, да. Вы же анализировали причины потасовки на хоккейном матче.

– Вы сошли с ума?

– Наверное. Я же здесь.

– Сегодня я бы не стала писать об убийстве Шилдз. Пока это неинтересно.

– Неужели?

– Интерес появится, когда обнаружится связь между убийством и предвыборной кампанией.

– О, я понимаю, – кивнул Флетч.

– Чем связаны убитая женщина и предвыборная кампания?