Они остановились, чтобы заплатить за проезд по тоннелю. Нырнули под землю.

— Пока Хорэн ведет себя, как и положено профессиональному брокеру, торгующему произведениями искусства. Мне он не нравится, но это личное и не имеет отношения к делу.

Они вырвались из тоннеля. Замелькали стрелки указателей, названия улиц.

— О, я не знаю, куда ехать, — признался Флетч.

— Направо, — ответила Энди. — Поворачивай на Сторроу Драйв.

— Откуда ты знаешь?

Они повернули направо из левого ряда.

— Мы едем на Бикон-стрит, не так ли? Около Гарденс?

— Да, откуда ты знаешь?

— Я жила здесь почти год. Когда училась в Рэдклиффе.

— Где это?

— Кэмбридж. Снова направо. На Сторроу Драйв.

Флетч слушался беспрекословно.

— Почему ты справлялся о Барте Коннорсе?

— Потому что в тот вечер, когда я прилетел в Бостон, в его квартире нашли убитую девушку.

Уличные фонари освещали ее профиль.

— Он не мог этого сделать.

— Больно уж ты уверена.

— Да. Уверена.

— Поэтому я и орал на тебя по телефону, требуя, чтобы ты уехала с виллы. Когда я просил тебя посмотреть, приехал ли он, я не ожидал, что ты останешься там на ночь.

— Тут надо повернуть налево, — предупредила она его перед светофором. — Тогда мы сможем объехать Гарденс. Добрый старый Бостон.

— Полиция решила, что ее убил я.

— Убил девушку? Ты бы тоже этого не сделал. А если бы и убил, то не стал бы перекладывать вину на Барта.

— Благодарю.

— Барт очень тихий. Не обидит и мухи.

— А я-то просил тебя только глянуть на него… Ты, наверное, проверила, какие у него зубы, да?

— Зубы у него, как у любого нормального человека.

— О Господи.

— Так кто ее убил?

— В том-то и дело, Энди, что убил ее скорее всего Барт!

— Не может быть!

— Он находился в Бостоне в тот вечер! Его видели в двух кварталах от дома с девушкой, похожей на убитую, перед тем, как ее убили! У него был ключ от собственной квартиры! Он улетел в Монреаль после того, как ее убили! И не прошло шести месяцев, как он пережил сильнейшее психо-сексуальное потрясение. Его жена ушла к другой женщине, как бы подчеркнув, что не видит в нем мужчину.

— Я знаю, — кивнула Энди. — Он рассказал мне.

— Изумительно!

— И сказал, что ты позвонил, чтобы переложить на него всю вину. Он задал о тебе куда больше вопросов, чем ты — о нем.

— Энди…

— Осторожно, такси… Более того, Флетч, я могу подтвердить, что это «сильнейшее психо-сексуальное потрясение» не причинило ему ни малейшего вреда.

— Можешь, держу пари.

— Мы уже обсуждали этот аспект. И не надо дуться.

— Дуться! Ты же носишь мое обручальное кольцо.

— И что? Очень милое колечко. А кого ты трахнул на этой неделе?

— Я? Что?

— Не слышу ответа. Или ты изменил привычный образ жизни?

— Где же нам поставить машину?

— Вон там. Слева.

— Мне нужно место для двух машин.

Заднее стекло освещали фары автомобиля, в котором ехали детективы.

— Так что я не буду помогать тебе искать доказательства вины Коннорса в преступлении, которое ни один из вас не совершал.

— Какая верность! — хмыкнул Флетч.

— Позвони еще раз Хорэну, — предложила Энди, когда они поднимались в скрипучем лифте.

Глава 31

На шестом этаже Флетч поставил огромный чемодан на пол, чтобы достать ключи и открыть дверь.

Но ее распахнула Сильвия.

Женщины обнялись и затараторили по-итальянски. Флетч отметил, что Сильвия в фартуке. Ему пришлось протискиваться мимо женщин, чтобы попасть в квартиру. Сильвия и Энди продолжали щебетать, словно школьницы, встретившиеся после каникул.

По запахам Флетч понял, что Сильвия приготовила им обед, по времени, вернее, ужин.

Оставив чемодан в прихожей, он прошел в спальню, чтобы позвонить по телефону.

Даже через закрытую дверь до него доносились радостные вскрики. Он набрал номер.

— Мистер Хорэн? Это Питер Флетчер.

— А, слушаю вас, мистер Флетчер.

— Извините, что беспокою вас в воскресный вечер…

— Не беда. Мне звонят отовсюду и в любое время. Вы решили предложить за Пикассо другую сумму?

— Вы переговорили с мистером Коуни?

— Да. Он ответил, что ваше предложение его не заинтересовало.

— И он не хочет обдумать его?

— Нет.

— Он прояснил происхождение картины?

— Нет. Я указал, что вы вправе задавать подобные вопросы. Что вам необходимо знать, откуда взялась у Коуни эта картина. Считаю, сделал все, что мог.

— Но не продвинулись ни на шаг?

— Он не снизошел даже до стандартных ответов. Я имею в виду ссылку на Швейцарию. Лишь отметил, что подлинность картины не может вызывать сомнений.

— Очень даже может.

— Разумеется, нет. Мне, к примеру, ясно, что перед нами подлинник, да и вы сами едва ли будете спорить.

— Понятно.

— Между прочим, мистер Флетчер, наш техасский ковбой удивил меня, буквально слово в слово повторив ваши слова.

— О?

— Картину «Вино, скрипка, мадемуазель» он назвал «великолепным» образчиком наследия Пикассо, добавив, что это «ключевое произведение кубизма».

— О!

— То есть наш ковбой с восемью детьми не дилетант в живописи.

— Не мне с вами спорить, мистер Хорэн. Предложите мистеру Коуни пятьсот двадцать пять тысяч долларов за эту картину.

— Что ж, мистер Флетчер, это уже ближе к истине. Обязательно предложу.