Читаем Флетч & Co полностью

Проезжая по улице, Флетч видел, что задние дворы упираются в бетонную стену, за которой серела грязная вода Бостонской гавани. На другой стороне бухты, в миле или двух, находился аэропорт.

Поднявшись на крыльцо, Флетч заглянул в окно гостиной.

У дальней стены выстроились в ряд четыре пюпитра, за ними — кабинетный рояль, на крышке которого лежали стопки нот. У рояля притулилась виолончель. Диван, стулья, кофейный столик казались лишними в этой комнате.

Два мальчика-подростка, очень похожие друг на друга, в джинсах и ковбойках, расставляли ноты по пюпитрам.

Оглушающе заревел самолет, поднимающийся над гаванью.

Справа от Флетча открылась дверь.

— Мистер Флетчер?

Кнопку звонка он не нажимал.

Маленькое лицо Флинна, с высоты его громадного роста, смотрело на Флетча.

— Привет, — Флетч отошел от окна. — Как поживаете?

— Все в полном порядке. Ваш полицейский эскорт позвонил мне, чтобы доложить, что вы приближаетесь к моему дому. Они опасались, что вы задумали недоброе.

— Они абсолютно правы, — Флетч выставил перед собой пятифунтовую коробку. — Я привез вашим жене и детям шоколада.

— Какой вы молодец, — левой рукой Флинн придерживал дверь, не давая ей закрыться под действием пружины, правой взял коробку. — Взятка, не так ли?

— Я подумал, что могу подарить семье Флинн коробку конфет, раз уж город Бостон вернул мне бутылку виски.

— Заходите, Флетч.

В полутьме прихожей Флетч разглядел полдюжины пар галош и уткнувшуюся в угол детскую коляску.

Флинн провел его в гостиную.

К мальчикам, один из которых держал в руках скрипку, добавилась девочка лет двенадцати, с пышными вьющимися светлыми волосами и огромными синими глазами, в платье того же цвета. Мальчикам было лет по пятнадцать.

— Это мистер Флетчер, убийца, — представил Флинн гостя. — Рэнди, Тодд, Дженни.

Рэнди, ухватив скрипку и смычок левой рукой, протянул Флетчу правую.

— Добрый день, сэр.

Тодд последовал его примеру.

— В моей семье ничему не удивляются, — прокомментировал Флинн.

В гостиную зашел мальчик лет пяти. С каштановыми волосами. В очках и с веснушками.

— Это Уинни.

Флетч пожал руку и ему.

— Не Фрэнсис Ксавьер Флинн?

— Одного достаточно. Как, впрочем, и Ирвина Мориса Флетчера.

Элизабет Флинн появилась из другой двери, за роялем.

Светло-каштановые волосы свободно падали на плечи. Джемпер и юбка облегали крепкое тело. Высокие скулы, большие синие глаза. Добрые и веселые.

— Это Флетч, Элизабет. Убийца. Я говорил тебе о нем.

— Добрый день, — она улыбнулась. — Хотите чаю?

— Не откажусь.

— Он принес сладости, — Флинн протянул ей коробку. — Так уж не откажи ему в чае.

— Как хорошо, — она взяла коробку. — Может, откроем ее после ужина?

— Мы как раз собирались начать концерт, — Флинн повернулся к детям. — Что у нас сегодня в программе?

— Восемнадцатая соната, — ответил Тодд. — Фа мажор.

— Бетховен? Мы так далеко продвинулись?

— Да, — подала голос Дженни.

— Извините, что разбудил вас ночью, — поклонился Флетч.

Элизабет внесла поднос с чайными принадлежностями.

— Давайте выпьем по чашечке, — предложил Флинн.

Пока Флинн разливал чай, Элизабет, сев за рояль, помогала детям настраивать инструменты. Тодд играл на альте. Дженни, как и Рэнди, на скрипке.

— Вы его поймали? — спросил Флетч.

— Кого? — Флинн налил чашку и Элизабет.

— Поджигателя.

— О да.

— Служителя с бензозаправки?

— Нет, сорокатрехлетнего пекаря.

— Он не работал на бензозаправке?

— Нет.

— О!

— Вы изумлены?

— Почему же он поджигал Чарльзтаун?

Флинн пожал плечами.

— Ему повелел Иисус. Так он, во всяком случае, сказал.

— Но где он брал канистры с бензином «Астро»?

— Запасал их впрок, — ответил Флинн.

Элизабет тем временем настроила его виолончель.

Поставив выпитую чашку на поднос, Флинн сел за пюпитр.

— Элзбет обычно аккомпанирует нам на рояле, — пояснил Флинн, — но Бетховен обошелся без ее партии.

Элизабет подошла к дивану, села, взяла чашку чая.

Дети замерли за пюпитрами.

Младший, Уинни, переворачивал страницы.

— Con brio! — воскликнул их отец.

И они начали, не отрывая взгляда от нот. Мелодично запела скрипка Рэнди, Дженни пропустила несколько тактов, ее синие глаза раскрылись еще больше, но не стушевалась и догнала остальных, Уинни ходил взад-вперед, как официант, и, подчиняясь взгляду отца, переворачивал страницы, сначала у него, потом у Дженни, Тодда и Рэнди. Каждые пять или шесть минут над домом пролетал самолет, с грохотом, заглушающим музыку, но маленький оркестр, ведомый Флинном, не сбивался с ритма. Элизабет слушала, сложив руки на коленях, ее глаза переполняла любовь.

Наверху захныкал младенец.

Они играли, а за окном начали сгущаться сумерки, в аэропорту зажглись фонари, осветив серую поверхность бухты. Дети заметно устали. Дженни то и дело облизывала губы, вздыхала. Лица Рэнди и Тодда блестели от пота. Волосы прилипли ко лбу.

Последние аккорды отлично удались Дженни, но она заспешила и закончила чуть раньше остальных, отчего тут же смутилась.

Концерт продолжался незабываемые сорок минут.

— Браво! — воскликнула Элизабет. Она и Флетч хлопали, не жалея ладоней.

— Очень хорошо, Дженни, — вставая, похвалил сестру Рэнди.

Флинн молча закрыл ноты, прислонил виолончель к роялю.