Читаем Флейшман в беде полностью

Иными словами, он никогда не думал, что еще хоть раз осквернит этот порог своим присутствием. Иными словами, он был совершенно уверен, что никогда больше не узрит имсовское кресло, которое, судя по его виду, должно расплющить копчик сидящему за час чинной беседы. Иными словами, когда он получил е-мейл о том, что его новая посуда Le Creuset уже отправлена, он чуть не испарился на месте от радости. Он думал, что теперь, когда съедет с квартиры Рэйчел навеки, такое чувство будет посещать его каждый день. Что так будет всё время – потому что отныне он живет на своих условиях и его дом и его день строятся по принципам, которые выбрал он сам. Но сейчас, шагая по вымощенной гравием дорожке к двери хэмптонского дома, он положил ладони на головы детей, немедленно ставшие липкими от близости соленой воды. Он понял, что где-то в глубине души лелеял крупицу надежды, что Рэйчел найдется: что они откроют дверь и увидят ее. Он не знал, с какой стати Рэйчел должна была оказаться здесь: может, она ушла в запой, может, трахается с кем-нибудь, с мужиком или бабой, может быть, плачет, сидя в ванне, а может, валяется мертвая во внутреннем дворике. Но она будет здесь.

Но он включил свет, ощутил безжизненность дома и понял, что Рэйчел здесь нет. Наверно, он и не ждал на самом деле, что она окажется здесь. Но почему же он чувствует себя выпотрошенным и преданным?

По пробуждении его накрыло все то же чувство: «Что-то не так. Ты попал в беду. Флейшман попал в беду». Кровать, которая стоила двадцать шесть тысяч долларов, и матрас ценой в семь с половиной тысяч убаюкивали его нежно, как родная мать. Он лежал на правом боку и смотрел на безграничную пустоту там, где должен быть другой человек. Калифорнийский король явно привык жить широко. Им с Рэйчел не нужно было столько места. Тоби посмотрел наверх, на звезды, сквозь световой люк в потолке и стал думать о том, что лежит за пределами атмосферы, дальше звезд, и о бесконечном пространстве, по сравнению с которым он кажется еще меньше, чем на земле.

Его телефон издал паровозный гудок. Кто это? Это оказалась Нагид. Он успел тщательно изучить отдельные фрагменты ее тела, и оттого у него никак не укладывалось в голове, что они еще ни разу не перепихнулись и вообще, если уж на то пошло, ни разу не встретились. Он почувствовал, что начинает затвердевать. Он не придумал ничего лучшего, как, лежа на кровати Рэйчел, дрочить на фотографию другой женщины – женщины, которая хотела делать ему приятное, которая старалась сделать его счастливым. Он уснул, держа телефон в левой руке.

Утром он нажарил детям оладий из сухой смеси, оставшейся с прошлого лета, но Ханна не стала завтракать. Она хотела повидаться с друзьями.

– Да никто из твоих друзей еще даже не проснулся, – сказал Тоби. Ханна ушла в свою комнату.

Тоби направился в библиотеку, или то, что люди, продавшие им дом, называли библиотекой, хотя за все эти годы Рэйчел не поставила туда ни единой книги. Там были только уродливый зеленый кожаный диван и телевизор. Тоби сел и стал звонить Симоне, персональной ассистентке Рэйчел, на сотовый. После первого гудка телефон переключился на автоответчик. Тоби с минуту сидел, уставившись на телефон. Он нервничал. Господи, чего он боится? Да пошла ты в жопу, дура проклятая, сказал он себе. Он нажал повтор. Телефон опять позвонил на том конце один раз и переключился на автоответчик. Тоби решил послать эсэмэску.

Возникла чрезвычайная ситуация. Поднимите трубку.

Он уже собирался выйти из библиотеки, когда раздался звонок.

– Здравствуйте, Тоби, – сказала Симона. Это был голос побежденного человека.

– Где она? – спросил он.

– Вы написали, что возникла чрезвычайная ситуация?

– Она в конторе? – он начал перебирать возможные варианты. – Вы можете попросить ее, чтобы она мне перезвонила? Она уже опаздывает на много дней, а у меня в больнице тяжелая пациентка. И вообще на этой неделе очередь Рэйчел. Мы с ней договаривались. Может быть, ей насрать на меня, но она не может насрать на собственных детей.

– Если никакой чрезвычайной ситуации нет, то…

– Симона. Дети ее ждут. Где она?

– Я ей передам.

Симона повесила трубку. Как же Рэйчел ее вымуштровала! Симона работала ассистенткой Рэйчел уже четыре года. Обычно сотрудники проводили в этой должности по два года. Но Рэйчел сказала Тоби, что Симона хорошая ассистентка, но слишком робкая и вежливая, чтобы ее можно было отпустить в самостоятельное плавание и произвести в младшие агенты.

– Значит, ты просто позволяешь ей верить, что в один прекрасный день ее повысят? – спросил Тоби.

– Ну не то чтобы я ее прямо обманывала, – ответила Рэйчел.