Читаем Флейшман в беде полностью

Но у Рэйчел оказались другие планы. Эта ночь была новогодней, и официанты во фраках разносили мелкие закуски и шампанское, а Тоби сидел на диване в одиночестве часов до одиннадцати, когда Солли пришел посидеть с ним минутку и уснул у него на коленях. Тоби отнес Солли в постель, гадая, сойдет ли ему с рук, если он притворится, что прилег вместе с сыном и тоже заснул. Но Рэйчел пошла за ними в спальню.

– Ну? – шепнула она. – Мне не терпится услышать.

– Что услышать?

– О чем вы говорили с Сэмом?

– Ты прекрасно знаешь, о чем мы говорили. Вы стакнулись и всё сдирижировали у меня за спиной.

– Стакнулись! Какое зловещее слово. Сэм упомянул об этом несколько недель назад. Я думала, ты обрадуешься!

– Это полная противоположность тому, что могло бы меня обрадовать. Это идет вразрез со всем, чем я занимаюсь. Он хочет, чтобы я возглавил отдел, цель которого – лишить страдающих людей доступа к законным средствам исцеления.

Она села на кровать, глядя на него:

– Я знаю. Но ты замечательный врач. Ты давно заслуживаешь работы полегче. Ты уже довольно потрудился на своей каторге.

– Мне не нужно отдыхать. Моя работа – не каторга.

– Ты визжишь, – сказала она сквозь зубы. – Не смей меня позорить.

– А как ты смеешь позорить меня? Намекая, что я настолько нечестный человек…

– Нечестный?! А ты считаешь, упорно сидеть на одном месте, когда у тебя появилась возможность в буквальном смысле учетверить свое жалованье и улучшить нашу жизнь, – это честно? Когда я надрываюсь с утра до вечера, чтобы ты мог заниматься тем, чем тебе хочется, вместо того чтобы выполнять свой долг, – это честно?

– В чем дело? Я абсолютно…

– Ты до сих пор лечащий врач!

– Я лечащий врач, потому что мне нравится работать с пациентами.

– Ты совершенно просрал тот грант…

– Господи Исусе! Опять ты про этот грант!

Ее помада, ярко-красная, как всегда, почему-то размазалась на зубах. В результате Рэйчел выглядела как уличная сумасшедшая.

– Ты очень увлекся этим сюжетом, в котором ты хороший, а все остальные – злодеи. Хотеть денег не запрещено законом. Не запрещено иметь хоть капельку амбиций! Не запрещено работать на совесть, чтобы твоя семья была счастлива.

Солли возник в дверях спальни, протирая глаза:

– Чего вы ругаетесь?

Рэйчел поднялась с места:

– Иди спать, малыш, всё в порядке.

– Из-за чего вы ругаетесь?

– Иди спать.

Тоби встал, не говоря ни слова, взял Солли за руку, отвел его обратно в кровать и лег рядом, лицом к нему. Он положил ладонь на щеку Солли, а Солли в ответ положил ладонь ему на щеку.

– Папа, я хочу быть доктором, когда вырасту.

– Правда?

– Я хочу, чтобы у меня были пациенты, чтобы им помогать.

– Из тебя выйдет отличный доктор. Спи.

Чуть погодя в спальне приоткрылась дверь, и Тоби почувствовал, что на пороге возникла Рэйчел, кипящая злостью. Он не стал открывать глаза и притворился, что спит.

Неделю спустя ни с того ни с сего (а может, и было с чего) Рэйчел решила, что больше не может жить на Семьдесят второй улице в их прекрасной квартире с тремя спальнями, со швейцаром на входе и лифтом, который Солли считал самым шикарным в Нью-Йорке. Рэйчел начала самостоятельные поиски квартиры. Она брала с собой Ханну, и Ханна, вернувшись, рапортовала, что в очередной квартире нет прихожей, или дверь кухни открывается прямо в гостиную, или нет дополнительного чулана для хранения вещей, или нет гаража и некуда поставить машину, или есть только гостиная, но нет кабинета.

На Семьдесят пятой улице, угол Третьей, в то время строился новый дом. Еще новые здания строились на Восемьдесят шестой и Семьдесят девятой улицах – сплошное стекло и металл. Все строительные леса были оклеены рекламой удобств новых домов: теннисные корты, джакузи, комнаты для проведения торжеств; они подчеркивали, какой удобной и гламурной может быть жизнь в новых домах. Именно к этому стремилась Рэйчел, но новых домов она не хотела. Ее больше интересовало здание на Семьдесят пятой улице, в котором не было такого разнообразия удобств. Этот дом был новый, но стилизованный под ар-деко, и напоминал те дома, где жили «старые деньги», их друзья побогаче. В нем были бронзовые арки, высокие потолки и железные двери. Ему предстояло носить название «Золотой». Как-то вечером после ужина Флейшманы отправились посмотреть на него.

– Его еще даже официально не показывают покупателям, но Сэм Ротберг знает владельцев строительной компании и всунул нас вне очереди, – объяснила Рэйчел.

– Я не знаю, зачем нам такая большая квартира, – сказал Тоби.

– Это не большая. Это нормальный размер для семьи из четырех человек.

– Но современные здания гораздо приятнее. В них есть бассейны.

– Бассейн у нас есть и в клубе. И я не хочу жить в аквариуме. А это здание такое старомодное и романтичное.

– Может быть, здесь есть спортзал? – спросила Ханна.

– Нет, – ответила Рэйчел разглядывая лепнину на потолке.

– Откуда ты знаешь? – спросил Тоби. Агент еще не провел их по модельной квартире.

Рэйчел на минуту осеклась:

– Я спросила у Сэма.

– А ты что, уже смотрела эти квартиры?

– Конечно, нет. Как я могла их смотреть?

Тоби не сомневался, что она врет.