«25 пунктов» ещё не выходили за рамки радикальных фёлькише. Германская великодержавность — объединение всех немцев в едином Рейхе, снятие ограничений Версальского договора, восстановление мощной призывной армии. Завоевание «жизненного пространства», захват чужих ресурсов — нацистская верхушка была постоянно помешана на том, что в Германии не хватит еды. Крайний немецкий шовинизм, спаянный с антисемитизмом — полноправное гражданство только на этнической основе, поражение в правах национальных меньшинств, прежде всего евреев. Авторитарное государственничество — жёсткая система централизованной власти, устранение оппозиции, национализация крупной промышленности. Социалистический популизм — конфискация «спекулятивных» доходов, «земля крестьянам, прибыли рабочим», примат общественных интересов над личными. Идеологический традиционализм — «нравственные акценты» в информационной политике, государственная система идеалистического воспитания, отказ от римского права в пользу «немецкого народного». Что особо умиляло в свете известного об этой партии — беспощадная борьба с преступностью… Завершалась программа так: «Лидеры партии берут на себя обеспечение выполнения вышеуказанных пунктов любой ценой, даже жертвуя, в случае необходимости, своими жизнями».

Четверть века «25 пунктов» оставались программой НСДАП. Но практическая политика партии определялась не этим документом, а последним приказом фюрера. И не в «25 пунктах» формулировалась тоталитарная идеология нацизма. В концентрированном виде она увидит свет лишь пятилетку спустя.

Один фюрер

Гитлер отказывается от осведомительского жалованья в рейхсвере и полностью сосредотачивается на политической деятельности. Партия, в которую он пришёл, чтобы «стучать», случайно оказалась действительно его партией. Видя такие дела, в НСДАП вступает Рем, уже всецело подчинённый воле своего недавнего агента. К осени 1920 года в НСДАП состоит около 3 тысяч человек. За первый год партия выросла в 5 раз, с четырёх десятков до двух сотен. За второй год Гитлер увеличил численность партии в 15 раз.

Вывод напрашивается сам собой. 29 июля 1921 года Адольф Гитлер избирается председателем НСДАП, и эти выборы становятся последними в партии. Принимается новый устав, вводится принцип фюрерства с военным повиновением, дискуссионной вольнице кладётся конец. Над партией поднимается красно-бело-чёрный флаг со свастикой. («Почётный председатель» Дрекслер попытался было дёрнуться, издал антигитлеровскую листовку, немедленно получил иск за клевету, проиграл суд и заткнулся навсегда, осчастливленный тем, что был оставлен в живых — кончать формального основателя партии было всё-таки неудобно. Он дожил до 1942 года, так и не узнав характеристики, данной ему преемником: «Не фанатик и потому не боец».)

Невзирая на «рабочий социализм», в ноябре 1922-го знакомится с Гитлером и вступает в НСДАП аристократ Герман Геринг, сын кайзеровского губернатора Юго-Западной Африки, герой войны и «первый лётчик» Германии. Его настолько влечёт железный кулак, что не западло встать плечом к плечу с откровенной рванью. Через год ряды НСДАП пополняются недоученным агрономом Генрихом Гиммлером, ещё недавно убеждённым монархистом, который почему-то сходится с наиболее левыми из нацистских лидеров (собственно, социально-политические концепции мало его интересовали, он был подвинут скорее на примитивной евгенике). К радикально-социалистическому крылу НСДАП примкнул в 1922-м и Йозеф Геббельс. Короче, все уже здесь. Почти все — Борман слегка задержался.

Гитлер и его аудитория органично сливаются в нарастающем драйве. Лучше всего фюреру внимают в трёх средах. Первая — военные, привлечённые идеей реванша. Вторая — лабазники, которым обещаются все условия труда и обогащения. Третья — люмпенство и криминальный мир, тянущийся на багровые сполохи смуты, в которых кристаллизуется сила, не связанная моральными комплексами.

Военных интенсивно подтягивает капитан Рем. Он же по роду прежней службы на «ты» с уголовным миром. Лейтенант Эдмунд Хейнес приводит кодлу крутых бандюков, кое-кого со славным фрейкоровским прошлым (он ещё будет исключён из партии за аморалку, осуждён за вымогательство и убийство, и его отмажут партайгеноссен — чтобы убить пять лет спустя). На НСДАП падает — пока со стороны — сумрачный взгляд Мартина Бормана, организатора крутой мокрухи. Шеф раннего агитпропа НСДАП Герман Эссер был довольно известным журналистом, но не менее знаменитым сутенёром. Но особенно рельефно олицетворяет в партии средоточие мрази осуждённый за педофильское изнасилование Юлиус Штрейхер, безбашенный антисемит, который в последний раз крикнет «Хайль Гитлер!» с мешком на голове под нюрнбергской виселицей.

Но есть и «четвёртая среда», которая страшнее всех прочих. На происходящее не могут нарадоваться в кошмарном «Обществе Туле». Впервые его идеи мертвящей глобальной тюрьмы стремительно идут в массы и преобразуются в активное действие.