В конце января 1923 года собирается первый съезд НСДАП. Гитлер принимает шеститысячный парад штурмовиков. В повестке дня практически один вопрос: свержение германского правительства. Молва о крутой партии правых патриотов расходится по Германии и даже за её пределы. Деньги в НСДАП начинают вкладывать уже не только баварцы (хотя в основном пока они). Жертвуют Фриц Тиссен и Эдуард Борзиг, помогают Генри Форд и Генри Детердинг… Но среди этих серьёзных людей выделяется один особенный.

Это Гуго Стиннес, хозяин многопрофильного промышленно-коммерческого концерна. «Малиновый пиджак», «новый германский», сделавший миллионы не столько на военных поставках, сколько на рейдерских аферах. Его ненавидят не только коммунисты и социалисты, но и консервативная элита, потомственные магнаты кайзеровского происхождения. Только такой, как он, мог положить системное начало сотрудничеству экономических верхов с НСДАП ещё во времена ДАП. Подобное тянется к подобному.

Не менее характерен и посредник между концерном Стиннеса и ДАП-НСДАП. Это Эдуард Штадлер. До Первой мировой войны — активист католического Центра, предтечи будущей германской христианской демократии. В 1918-м — основатель Антибольшевистской лиги, активный фрейкоровский лидер, один из тех, кто огнём и железом подавил коммунистический мятеж. Преобразовав свою Лигу в «Генеральный секретариат изучения и борьбы с большевизмом», Штадлер сформировал ультраправый Союз политического обновления. Эта организация — единственная в тогдашней Германии — именовалась солидаристской. Штадлеровская идеология основывалась на корпоративизме и популизме, возрождая «новосредневековые» социальные модели в виде трудовых союзов и производственных советов, клином вышибая большевистский клин.

Позиция Штадлера в отношении НСДАП являет собой ярчайший пример тезиса о благих намерениях. Он явно хотел не этого. Но бойни редко случаются из-за того, что их кто-то хочет. Исключение из этого правила — как раз нацизм. Там процесс совпадал с желанием.

…Что такое политика? Если очень коротко — каналы информации, финансовые потоки и силовые структуры. Что такое власть? Если очень коротко — право отдавать приказы, командовать вооружёнными людьми и печатать деньги.

С появления Гитлера на собрании ДАП прошло четыре года. Член № 7 стал единственным фюрером. Увеличил численный состав с менее 200 человек в разброде до более 50 тысяч, связанных повиновением по принципу фюрерства. Превратил тусовочные посиделки в прочную вертикально организованную структуру. Создал боевые подразделения. Привёл крутой актив. Привлёк серьёзных людей. Отладил закачку средств в партийную кассу. Десятки тысяч людей и сотни тысяч марок текли к маньяку-уроду — лишь за то, что ему было свойственно договаривать до конца и переводить слова в действия.

К осени 1923 года, через год после прихода к власти в Италии родственной партией «Фашо ди Комбаттименто», Гитлер решился повторить муссолиниевский захватный рывок. Почему бы нет? До сих пор ведь всё удавалось.

ОТБИТЫЙ УДАР

Это вроде мы снова в штыки!

Долговое проклятие

В 1923 году решалось, устоит ли под красно-коричневым напором первый опыт парламентской демократии на немецкой земле. Сохранится ли единой сама эта земля. И этот экзамен был сдан.

Трудное финансовое положение не позволило осуществить в срок очередной транш репарационных выплат, наложенных на Германию по условиям Версальского мира. Под предлогом этой задержки 23 января 1923-го французские войска оккупировали Рурский промышленный район. «Боши заплатят за всё!» — бесновался Париж. «Хватит уступать лягушатникам!» — отвечал Берлин. Германию откровенно прессовали, требуя от демократической республики платить за деяния агрессивной империи. В то время, как Вильгельм Гогенцоллерн мирно отдыхал в Голландии.

В Руре возникло партизанское движение. Одним из наиболее активных отрядов командовал Франц Пфефер фон Саломон — в недалёком прошлом командир крупного фрейкора «Перец», в скором будущем командир СА. Но особенно отличилась диверсионно-террористическая группа Альберта Шлагетера, казнённого оккупантами. Правый радикал-фёлькише Шлагетер превратился в национального героя, мученика за немецкий народ. Нацисты посвятили ему свой гимн, предшествовавший «Хорсту Весселю». Коммунисты дисциплинированно внимали установке московского эмиссара Карла Радека: «Солдаты революции должны уважать честных и мужественных солдат контрреволюции, подобных Шлагетеру». Рурский кризис в считанные дни сформировал в Германии красно-коричневый блок.