Насмерть забили топором 72-летнего Густава фон Кара (старику припомнили отказ поддержать «Пивной путч»). Жестокий урок был преподан фон Папену: гестаповские киллеры пристрелили составителей Марбургской речи — философа Эдгара Юнга и вице-канцлерского референта Герберта фон Бозе. По личному приказу Гейдриха в собственном кабинете был застрелен доктор Эрих Клаузенер — высокопоставленный чиновник транспортного министерства и лидер общественной организации «Католическое действие», продолжавшей традиции Центра. В тот же день погиб в гестапо пресс-атташе Папена, «рупор баронов» Вальтер Шотте.

Гитлер признал в общей сложности 80 вырезанных «длинными ножами» (58 казнённых, 19 «случайных» и трое самоубийц). Цифра совершенно несообразная и давно уже не рассматриваемая в качестве достоверной. Документы Нюрнбергского процесса, отдельно разбиравшего этот преступный эпизод, свидетельствуют о 1076 жертвах. Максимальные из имеющихся данных — 1184 человека.

Население Германии в целом положительно отреагировало на «Ночь длинных ножей», остановившую, наконец, коричневый беспредел. Штурмовики, во главе которых стал Лютце, безропотно подчинились, сдали оружие и ограничились функцией сугубо вспомогательной силы. Численность СА значительно сократилась. Рейхсвер торжествовал победу, хотя министр Бломберг и отметил «непристойность выражения радости» по поводу гибели соотечественников. Гинденбург возмутился убийством генералов Шлейхера и Бредова, но ликвидация банды Рема перевесила в его глазах два печальных недоразумения. «Благодарю за спасение германского народа от большой опасности», — говорилось в телеграмме президента канцлеру. Подписанной президентом, но написанной канцлером.

«Ночь длинных ножей» обозначила важнейшую веху в истории тоталитарного режима НСДАП. Гитлер наглядно продемонстрировал судьбу любого несогласного в Рейхе. Впредь никому не приходилось даже помыслить о каком бы то ни было оппозиционном выступлении. Стало ясно, что не только высокий общественный статус, но и заслуги перед нацизмом и даже лично перед фюрером в этом случае не принимаются во внимание. Тем более нет надежды на формально-юридические процедуры — гангстерские убийства превратились в важный принцип новой правовой политики. Что говорить, когда сам глава правительства принимал в них активное личное участие.

Вырезанные в превентивном порядке штурмовики не планировали восставать. Но кровавая чистка, несомненно, являлась вспышкой политической борьбы в Рейхе. Вместе с «ремовским ОПС» была раздавлена потенциальная альтернатива гитлеризму. Восходившая к «Рабочему содружеству» середины 1920-х, «республиканско-социалистическому национал-либерализму» Штрассеров, «пролетарскому кулаку» Штеннеса, «лабазному корпоративизму» бойцов ремесленного сословия и муссолиниподобным проектам инноваторских бизнес-структур. Объективно противопоставлявшая «единой тотальной власти» рассредоточенный атаманский коллективизм. Летом 1934-го на крови бандитов-ландскнехтов окончательно утвердился монолит тоталитарной империи.

…В 1934–1935 годах при невыясненных обстоятельствах погибли несколько эсэсовцев. Единственной уликой всякий раз оказывался кусок картона на трупе с аббревиатурой «RR». Она переводилась как «Rachen Rohm» — «Месть за Рема». Возможно, это был яркий всплеск антигитлеровского сопротивления.

«Работники ножа и топора, романтики с большой дороги»

Решение вопроса о президентстве фюрер предоставил естественному ходу вещей. Пауль фон Гинденбург скончался 2 августа 1934 года. К тому времени замок Найдек уже контролировался спецгруппой СС. Никто не был удивлён, что обнародованное 12 августа «завещание» изобиловало панегириками «моему канцлеру Адольфу Гитлеру» и рефлексией о состоянии собственной души — что было крайне несвойственно германской военной аристократии вообще и старому фельдмаршалу в частности, зато весьма характеризовало несостоявшегося министра почты. Оскар фон Гинденбург-младший выступил по радио с призывом поддержать канцлера как президентского преемника, получил, наконец, генеральский чин (отец не считал возможным такое присвоение) и тихо засел в Найдеке.

Мало кто из самых упёртых нацистов сомневался в фальсификации завещания Гинденбурга. Однако через несколько часов после смерти рейхспрезидента вооружённые силы Германии присягали лично Адольфу Гитлеру. В соответствии с законом, изданным 1 августа — ещё при жизни Гинденбурга — президентский и канцлерский посты объединялись фюрером НСДАП. Это решение проштамповалось плебисцитом, на котором более 90 процентов сказали «да». Так исчезла последняя инстанция, хотя бы в теории независимая от Гитлера. Больше стесняться не приходилось ничего.