Читаем Финал в Преисподней полностью

За полтора года нацистского правления авангард НСДАП — Штурмовые отряды — выросли восьмикратно, перевалив за 4 миллиона. Лабазникам, пролетариям и уголовникам было уже недостаточно погромного самоутверждения. Они ждали полной и единовременной смены управленческого корпуса, массовых экспроприаций, силового передела богатств. Гитлеровские игры с «золочёной сволочью», на пути к власти хоть как-то тактически оправданные, теперь выглядели позорной нерешительностью, если не предательством.

С этими настроениями перекликались проекты идеологов и функционеров левого крыла НСДАП. Грегор Штрассер отошёл от политики, Отто Штрассер и Вальтер Штеннес бежали из страны. Однако программа штрассеризма была жива и становилась популярнее по мере того, как на фоне экономического сговора Гитлера с магнатами укреплялась политическая монополия нацизма.

Экономическим отделом НСДАП руководил штрассеровец Отто Вагенер. Лидер Боевого союза промыслового сословия Андриан фон Рентельн возглавил Объединение торговых палат. Вальтер Дарре сменил Гугенберга на посту министра сельского хозяйства. Напомнил о себе и автор никем не отменённых «25 пунктов» Готфрид Федер. Все они требовали национализации либо корпоратизации промышленности, раздела крупных торговых предприятий между мелкими коммерсантами, радикального снижения ссудного процента.

Боевой союз промыслового сословия явочным порядком присваивал исключительные полномочия размещения заказов. Активисты НСБО во главе с неистовым пролетарским вожаком Рейнгольдом Муховым рвались раз и навсегда посчитаться с «фюрерами предприятий», утвердив на заводах полный рабочий контроль. Полевые командиры СА, безгранично преданные Эрнсту Рему, мечтали заменить рейхсвер собственной «народной армией» под верховным командованием своего лидера и кумира.

Верхушка НСДАП, укреплявшая свою государственную диктатуру, отвечала грозным рычанием. 7 апреля 1933 года Гитлер в специальном выступлении резко одёрнул функционеров НСДАП, вмешивавшихся производственные процессы. В специальном приказе Гесса любые действия такого рода допускались исключительно по согласованию с имперскими экономическими уполномоченными. НСБО были подчинены ДАФ, численность ограничена 1,3 миллионами членов, Мухов внезапно погиб при загадочных обстоятельствах. 11 июля того же 1933-го Фрик разослал наместникам-штатгальтерам инструктивное письмо МВД: «Немецкая революция закончена. Задача состоит в укреплении единой тотальной власти. Разговоры о «второй революции» представляют величайшую угрозу. Те, кто их ведёт, должны быть готовы к тому, что с ними поступят как с врагами фюрера».

Но кого-кого, а штурмовиков сложно было чем-то напугать. Пропаганда «второй революции» продолжалась всё интенсивнее. Её символом и лидером стал Рем, никогда прежде не отличавшийся особым интересом к социальной проблематике. «Мы совершили не просто национальную, а национал-социалистическую революцию, причём особый упор делаем на слове «социалистическая», — громогласно заявил он на международной пресс-конференции 18 апреля 1934 года. Звучали от Рема и глобально-философские постулаты. «Двумя основными столпами являются примат коллективных интересов и подлинное народное сообщество. Эгоизм, личная выгода — самые низменные человеческие чувства. Порок эгоизма, витающий над человечеством с самого его рождения, должен быть изжит из человеческих сердец. «Я» должно быть заменено на «Ты» или «Мы» — эти писания штурмового шефа были ещё созвучны гитлеризму. Но тезис: «Новому германскому идеалистическому национализму чуждо стремление к завоеваниям, ибо он обращает всю свою энергию на решение внутренних проблем страны» — делал Эрнста Рема однозначно обречённым.

«Не слушайте дурака-ефрейтора», — говорил Рем в узком штурмовом кругу, даже не стесняясь присутствием своего неверного зама Виктора Лютце, немедленно доносившего Гитлеру. Рем был уверен в себе, не представляя, чтобы фюрер решился отказаться от опоры на СА. Да и порвать с единственным в жизни личным другом, пятнадцатью годами раньше катапультировавшим его в историю.

Новый «фон-баронский» круг Гитлера пребывал в ярости. Президент фон Гинденбург даже на ритуальных церемониях не подавал руки министру Рему. Военный министр генерал фон Бломберг требовал гарантий для рейхсвера как единственной вооружённой силы в стране. 11 апреля Вернер фон Бломберг, главнокомандующий сухопутными силами генерал Вернер фон Фрич и командующий флотом адмирал Эрих Рёдер принимали Гитлера на борту линкора «Германия». Высший генералитет однозначно дал понять: если канцлер претендует на президентство, ему придётся встать на сторону рейхсвера в противостоянии с СА. Между тем, вопрос не ждал — Гинденбург явно завершал свой жизненный путь, а в его завещании наверняка шла речь о реставрации монархии. Президентское завещание не было государственным актом прямого действия, но внесло бы мощное смятение в умы.