Читаем Филипп Красивый полностью

Обвинение состояло из двадцати восьми статей, посвященных темам, затронутым Ногаре 12 марта, но дополненных множеством фактов, которые придавали им содержательность и, как предполагалось, делали их более достоверными. Многие из этих "фактов" на самом деле были основаны на сплетнях, слухах, злобных обвинениях, непроверенных враждебных свидетельствах, предвзятых интерпретациях, заявлениях, вырванных из контекста, и даже чистых выдумках. Плезиан опирался на все возможные источники и, можно сказать, собрал весь мусор, что делало его обвинительную речь занимательной и живописной, если не правдоподобной. Он связался с врагами Бонифация, укрывшимися во Франции, читал манифесты Колонна, и даже получил показания легата, кардинала Лемуана, который позже, в 1311 году, признал, что "Бонифаций был еретиком". Надо сказать, что личность и характер Папы значительно облегчили задачу его обвинителей: его авторитарность и болезненная мания величия, его гнев, его излишества, его недостаток самоконтроля заставлявшие его делать заявления, которые выходили за рамки здравомыслия и которые легко могли быть использованы против него. Его высокомерие, неумеренный вкус к диалектическим приемам заставлявшие его жонглировать противоречивыми аргументами, безрассудно играть с sic и non, делать замечания, которые легко могли быть признаны скандальными, даже кощунственными и еретическими, были использованы против него.

Однако нельзя сказать, что Плезиан и его слушатели были полностью недобросовестны. Если Бонифаций, вероятно, не являлся еретиком, несмотря на излишества в выражениях, то его обвинители, вероятно, тоже не являлись исключительно лицемерными, несмотря на свои высказывания. Вполне вероятно, что с их стороны присутствовало желание придать делу дополнительный вес за счет массы сомнительных аргументов, но основная убежденность в том, что Бонифаций — узурпатор с неортодоксальными убеждениями, являлось искренней, и эта убежденность только укреплялась в ходе развития конфликта.

Давайте рассмотрим речь Гийома де Плезиана. Количество и тяжесть грехов, в которых упрекали Папу, явно наводят на подозрения: это слишком много для одного человека, даже для Бенедетто Каэтани, которого превращали в настоящее чудовище. Наименьшим из его недостатков является практика непотизма. Он, говорит Плезиан, "обогащал членов своей семьи, назначая их маркизами, графами, баронами, не стеснялся строить для них большие замки и устранять или притеснять других дворян, римских или нет". Он сделал трех своих племянников кардиналами, один из которых, Франческо, был "глубоко невежественным и недостойным" и вел беспутную жизнь. Он даже не стеснялся расторгать действительные и заключенные браки в пользу других племянников, например случай с Роффредо III Каэтани, чей брак с Маргаритой Альдобрандески был аннулирован в 1298 году, чтобы он мог жениться на Джованне дель Аквила. Все это было ерундой так как ране было бесчисленное множество Пап, которые практиковали непотизм.

Бонифаций, утверждал Плезиан, не стеснялся нарушать тайну исповеди: говорили, что он низложил испанского епископа после того, как тот раскрыл ему "в тайном покаянии" "огромное и скрытое" преступление, и вернул ему сан в обмен на деньги. Это был намек на случай с епископом Севильи Санчо Гонсалесом, но последний на самом деле был низложен за финансовые махинации, в которых он признался вне исповеди. Эта история использованная Плезианом исходила от Пьетро Колонна.

Более серьезными были обвинения Бонифация в идолопоклонстве. Папа, "чтобы память о нем была вечной, установил в церквях свои серебряные статуи, побуждая тем самым людей боготворить его", — говорит Плезиан, который знал о статуях Папы в Реймсе, Амьене и Орвието. В реальности, со стороны Бонифация, это был акт детского и неуместного тщеславия или желание увековечить свои решения, и его нельзя считать актом идолопоклонства.

Столь же экстравагантным являлось обвинение в поклонении демонам и использовании их силы. Папа, говорит Плезиан, "колдун и обращается к прорицателям": у него есть "личный демон, и он пользуется его советами во всем, и по этой причине он однажды сказал, что если бы все люди мира были на одной стороне, а он на другой, никто не смог бы обмануть его ни в законе, ни в фактах, что невозможно сделать иначе, как силой демонов". Здесь Плезиан снова использовал истории, переданные Пьетро Колонна, которые последний, как мы увидим, снова будет использовать во время судебного процесса 1306 года. Вполне вероятно, что присутствие в Латеране таких подозрительных врачей, как Таддео Альдеротти, Джованни де Токко, Гульельмо де Брешиа, Пьетро д'Абано и Арно де Вильнев, способствовало этим слухам о колдовстве.