Читаем Филипп Красивый полностью

Еще один важный игрок на европейской политической арене пока оставаться в стороне: король Англии, который мог серьезно осложнить ситуацию, если бы ввязался в конфликт с Папой. К счастью, он все еще был занят шотландским вопросом, и 20 мая, как раз когда отношения с Папой становились действительно серьезными, Филипп и Эдуард заключили столь необходимый мир. Было решено, что Аквитания вернется к ситуации, существовавшей до 1294 года, и что Эдуард или его сын прибудет в Амьен, чтобы принести оммаж королю Франции 8 сентября. Были окончательно определены условия брака Эдуарда Младшего, принца Уэльского, и Изабеллы, дочери Филиппа IV; приданое представляло собой ренту в размере 18.000 турских ливров в год; брак должен был состояться, как только Изабелла, которой исполнится одиннадцать лет, достигнет совершеннолетия. Помолвка была проведена по доверенности: 12 июня в присутствии короля и королевы епископ Винчестерский и граф Линкольн, представлявшие Эдуарда, и Жиль Айселин, архиепископ Нарбоннский, представлявший Изабеллу, председательствовали на странной церемонии: архиепископ обручился с епископом! Но какой бы комичной ни была ситуация: главное, что с этой стороны опасность теперь похоже миновала, даже если запланированная в Амьене церемония принесения оммажа все-таки не состоится.

Оба короля были действительно парализованы своими финансовыми проблемами. В Англии счета казначейства за 1302–1303 годы показывают доходы в размере 43.589 фунтов стерлингов и расходы в размере 64.036 фунтов стерлингов, а строительные рабочие в замке Линлитгоу в 1303 году во время войны с Шотландией объявили забастовку и угрожали покинуть страну, если им не выплатят жалованье. С французской стороны все было еще хуже. Фландрская война, хотя и велась с экономией средств и без рискованных операций, стала финансовой катастрофой. В целом, за пятнадцать месяцев после Кортрейка, т. е. до перемирия 20 сентября 1303 года, королевская монета обесценилась на 37 %. Были возобновлены указы, запрещающие вывоз золота и серебра; королевские служащие должны были сдать всю свою серебряную посуду, а другие подданные — половину, на монетный двор, чтобы ее переплавили и превратили в монеты. Чтобы обойти запрет на вывоз драгоценных металлов, богачи покупали экспортные товары но в ноябре правительство запретило и их вывоз из королевства.

Сочетание манипуляций с монетой и налогового давления сделало 1303 год одним из худших годов правления для подданных. Весной были отчеканены новые серебряные монеты: gros, содержащие на четверть меньше чистого серебра, с увеличенной вдвое номинальной стоимостью. Технически операция заключалась в том, что 58 монет составляли серебряную марку, но марку серебра 718 пробы вместо 958 пробы, и обращались эти монеты по стоимости 21 парижского денье, т. е. 24 турских ливров за кварту, вместо 15 как ранее. "Черная" монета, т. е. с низким содержанием драгоценного металла, становилась все более черной: двойной турский ливр упал с 4,75 денье до 2, т. е. менее 2 % чистого серебра. Была отчеканена новая золотая монета — chaise (стул), названная так из-за массивного сиденья, на котором сидел король на аверсе. Она торговалась по цене 62 су за 6 турских денье, что в три раза дороже, чем можно было бы предположить по содержанию драгоценного металла.

В марте налог для оказания помощи в войне составляет 20 % от дохода с земли и 2 % от стоимости недвижимости. В мае был введен налог в размере 50 % от доходов с земельных владений для дворян, 10 % для недворян и 2 % от доходов с движимого имущества. За 1303 год Жан Фавье подсчитал, что дворяне, которые лично не пошли служить в армию, платили 70 % своего дохода, землевладельцы недворяне — 30 %, а купцы — 4 % от стоимости их личного имущества и товаров, которыми они владели. Епископы в Declaratio prelatorum (Декларации прелаторов) умоляли короля не девальвировать монету без согласия церкви и дворянства.

Продолжалась практика принудительных займов. К королевским чиновникам, духовным лицам, ко всем, кто подозревался в наличии наличных денег, обращались и призывали прийти в Лувр и внести свой денежный вклад, если они хотят показать, как они любят короля, и избежать неприятностей. Формула обращения была недвусмысленна:

"Вы ясно видите великую необходимость и потребность, которую мы сейчас испытываем для обороны нашего королевства […]. По этой причине, мы горячо просить вас, проявить великую щедрость, на какую вы только способны, и желаем, чтобы из любви и верности, которую вы питаете к нам и к королевству, и из желания процветания нам и королевству, и если вы дорожите нашей любовью и нашей милостью, и желаете избежать нашего негодования, вы поможете нам в этой великой нужде суммой в 300 турских ливров в виде займа.