Николя де Бьенфай поехал в Париж со своими драгоценными письмами к легату. В середине мая, когда он прибыл в Труа, его арестовали. Все документы у него были изъяты и зачитаны в Совете, раскрывая враждебные намерения Папы. Через несколько дней стало известно, что Папа продолжил враждебные действия против французского короля и предложил королю римлян начать против него войну. Это было высказано Папой 30 апреля в Латеране, во время торжественной консистории по утверждению Альбрехта Габсбурга в качестве короля римлян и, следовательно, потенциального будущего императора. Бонифаций действительно изменил свое отношение к Альбрехту, поскольку теперь он надеялся использовать его как инструмент против Франции. Вспомнив, что когда-то Габсбург "витал в облаках высокомерия и невежества", он сказал, что теперь он "готов сделать все, что хотим мы, наши кардиналы и наша Церковь". Пусть он не забывает, однако, что именно от нас, Пап, императоры получают свою власть. Император подобен луне по отношению к солнцу: "Как луна не имеет света, кроме того, который она получает от солнца, так и земная власть не имеет ничего, кроме того, что она получает от церковной власти". "Хорошо известно, — продолжал Папа, — что наместник Христа и преемник Петра передал имперскую власть от греков к немцам", но "пусть немцы слушают внимательно! Как империя перешла от других [римлян] к ним, так и викарий Христа, преемник Петра, имеет власть передать империю от немцев к кому-либо другому, если он того пожелает и будет иметь на то веские основания. Пусть Альбрехт знает, что мы никого не боимся: наши руки не связаны, а ноги не скованы, поэтому мы можем противодействовать, любому государю. Некоторые государи заключают союзы против нас. И мы можем смело сказать, что если бы все монархи мира сего объединились сегодня против нас и против нашей Церкви, именно мы будем олицетворять истину и не отступимся от [этой] истины; мы будем считать [этих государей] не более чем соломинками".

При этом именно Папа создает императора, а император является "императором и монархом всех королей и принцев". Теперь король Франции претендует на то, чтобы быть "императором в своем королевстве", чего вы не должны терпеть: "Пусть не возбуждается гордость французов, которые утверждают, что не признают никакой высшей [власти], они лгут, так как они по праву являются подданными и должны быть подчинены королю римлян и императору; и мы хотим, чтобы любой, кто утверждает обратное, был отлучен".

Решение других проблем 

В Париже теперь были убеждены, что Папа стремится к конфронтации, что только укрепило решимость Филиппа Красивого продолжать реализацию плана, намеченного Ногаре 12 марта. Необходимо было еще убедиться, что ситуация на других фронтах находится под контролем. Во Фландрии царило временное затишье: французские военачальники, коннетабль Гоше де Шатильон, его кузен, виночерпий Франции Ги де Шатильон, граф Сен-Поль, Жак де Байонн, Беро де Меркур, два новых маршала, Миль де Нуайе и Фуко дю Мерль, не хотели рисковать и заполучить еще один Кортрейк. Происходили мелкие стычки не приводившие к каким-либо серьезным последствиям. С другой стороны, вспыльчивого Вильгельма фон Юлих сдерживал Филипп де Кьети, еще один сын из неистощимого запаса Ги де Дампьера, который только что вернулся из Италии, где он женился и даже служил Карлу II Анжуйскому. При поддержке своих братьев Ги и Жана Намюрских он также выступал за осторожность, поэтому кампания 1303 года не ознаменовалась какими-либо значительными событиями: произошло вторжение фламандцев на север Артуа и взятие Теруана после поспешного отступления Гоше де Шатильона, который отказался сражаться, и были неудачные попытки взять Сен-Омер и Эр-сюр-ла-Лис. Братья короля, Карл Валуа и Людовик д'Эврё, как и другие военачальники, тоже не добились успехов, поэтому война застопорилась, что раздражало хрониста Жоффруа Парижского, который обвинял короля в нерешительности:

На самом деле, король не был заинтересован в немедленном возобновлении Фландрской войны. Прежде всего, ему нужно было выиграть время. Летом в знак доброй воли он освободил старого графа Ги де Дампьера и еще одного его сына, Гийома де Кревекера, а 20 сентября было заключено перемирие, которое продлилось до Пятидесятницы 1304 года.