Читаем Феномен Солженицына полностью

Феномен Солженицына

Сейчас никто не будет оспаривать, что английский, французский или голландский народ целиком несёт на себе вину (и в душе своей – след) колониальной деятельности своих государств. Их государственная система допускала значительные помехи колонизации со стороны общества. Но помех таких было мало, нация втягивалась в это завлекательное мероприятие кто участием, кто сочувствием, кто признанием.

А вот случай гораздо ближе, из середины XX века, когда общественное мнение западных стран почти господствует над деятельностью своих правительств. После окончания 2-й мировой войны британская и американская военные администрации по сговору с советской систематически выдавали ей на юге Европы (Австрия, Италия) – и не только там! но и со своих территорий – сотни тысяч гражданских беженцев из СССР (это – помимо военных контингентов), не желавших возвращаться на родину, – выдавали обманом, не предупреждая, против ведома и желания, выдавали по сути на смерть, – вероятно, половина их убита лагерями. Соответствующие документы до сих пор тщательно скрываются... Судьбы восточноевропейцев для сегодняшнего Запада – отдалённые тени. Однако равнодушие – никогда не снимало вины. Именно через равнодушное молчание это гнусное предательство военной администрации расползлось и запятнало национальную совесть тех стран. И раскаяния – не выразил никто доныне.

(Там же. Стр. 55–56)

Сообразив (скорее – почувствовав), что читателя может слегка удивить, а может быть, даже и раздражить такая неожиданная «верояция в сторону», он спешит нас успокоить:

...

Пусть не упрекнёт меня нетерпеливый читатель, что я не сразу начинаю с России, – конечно, вот-вот будет Россия, как можно иначе у русских?)

(Там же. Стр. 55)

И вот – наконец-то! наконец-то! – дело доходит и до России. (А то всё – Жомини да Жомини, а об водке – ни полслова).

...

Однако пристойно автору русскому и пишущему для России обратиться и к раскаянию – русскому. Эта статья и пишется с верой в природную наклонность русских к раскаянию и покаянию, а потому и нашу способность даже и в нынешнем состоянии найти импульс к нему и явить всемирный пример.

(Там же. Стр. 59)

Поразительно, как авторский текст ничего не может утаить. Человек хочет сказать одно, а получается – совсем другое. Он – проговаривается .

У нас, русских, – хочет сказать (и говорит) Солженицын – природная наклонность к раскаянию и покаянию выше, чем у других народов, поэтому именно нам дано явить в этом деле всемирный пример. И тут же – эта невольная проговорка, эта разрушающая, опрокидывающая всю его словесную конструкцию буква «И».

Пристойно, оказывается русскому автору обратиться « И к раскаянию русскому».

Да не « И к раскаянию русскому», а прежде всего , в первую очередь именно к нему пристойно обратиться русскому автору. О голландских грехах и винах пусть скажут голландцы, об английских – англичане, о французских – французы. А ты – о своей, нашей, русской вине скажи!

Но так ли, сяк ли, всё-таки добирается он наконец и до этой – вроде как главной (во всяком случае, обозначенной им как главная) своей темы.

Однако и тут картина сразу вырисовывается какая-то странная.

Перейти на страницу: