Читаем Феномен Солженицына полностью

Не все поэты, которым привиделась та же параллель, поняли и истолковали её так же яростно-однозначно, как Цветаева, но разглядели и прочертили они её с той же ясностью и определённостью:

На вздыбленном своём коне

Внимал, как рвется мат победный

К дворцовой рухнувшей стене.

Его лицо не потемнело,

Лишь под копытами коня

Змея свивалась и шипела, —

Рука державная, звеня,

Над мертвым городом широко

Зловещий очертила круг,

И смехом пламенное око,

Как солнце вспыхивало вдруг.

На зов его уже бежали

Мальчишки с ближнего двора,

И с криком радостным – ура!

Салазки быстрые съезжали

С подножий ледяных Петра.

Шумит гражданская гроза,

Гигант стоит неколебимо,

И только узкие глаза

Следят за ним неутомимо.

На загнанном броневике

Ладонь широкая разжата, —

Есть сходство грозное в руке

С той, устремившейся куда-то.

Автор этих строк – Владимир Корвин-Пиотровский, отпрыск одной из стариннейших русских дворянских фамилий, в гражданскую войну сражавшийся на стороне белых и закончивший свои дни в эмиграции.

Что говорить! Пётр (а до него – Иван Грозный) определил многое в историческом будущем России. Но – не только они. В конечном счёте дело тут было не в Иване и Петре. Во всяком случае, не только в них.

...

(Натан Эйдельман. «Революция сверху» в России. М. 1989. Стр. 24)

В историческом прошлом России не было ни Великой хартии вольностей, ни веков Возрождения. Её «социальная генетика» – другая:

...

Но как не заметить в 1930-х годах зловещего «повторения»: освобожденное революцией крестьянство попадает в положение, близкое к худшим образцам крепостной зависимости; единоличная власть Сталина – в духе худших самодержавных традиций.

(Там же)

Всё дело в том, что у нашей страны ДУРНАЯ НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ. И об этом в своё время было сказано немало горьких и обидных слов: