Читаем Феномен Солженицына полностью

Нам, его читателям, естественно было предполагать, что, случись ему заговорить на эту тему, он высказался бы прямо противоположным образом.

Так оно, как будто, и случилось. Одну из самых громких, программных своих статей, написанных ещё в Союзе, он назвал так: «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни». Если есть в чем раскаиваться, значит, есть и чего стыдиться.

Надеясь и даже предвкушая, что именно об этом и пойдёт в ней речь, приступил я тогда (в 1973 году) к чтению этой его работы. И поначалу вроде не обманулся.

«Без раскаяния мы вряд ли сможем уцелеть», – так прямо он начинает. И сразу даёт понять, что имеет при это в виду не индивидуальное, а именно национальное раскаяние . То есть – признание некоей общей нашей вины, общей ответственности за всё, что мы натворили.

...

(Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни. Александр Солжницын. Публицистика. Том 1. Статьи и речи. Ярославль, 1995. Стр. 60–61)

На самом деле, значит, нам, всем нам надлежит исправляться и каяться.

...

И правда: как наша страна пострадала в этом веке, сверх мировых войн уничтожив сама в себе до 70 миллионов человек, – так никто не истреблялся в современной истории. И правда: больно упрекать, когда надо жалеть. Но раскаяние и всегда больно, без того б ему не было нравственной цены. Те жертвы были – не от наводнений, не от землетрясений. Жертвы были и невинные, и винные, но их страшная сумма не могла бы накопиться от рук только чужих: для того нужно было соучастие наше, всех нас, России.

(Там же. Стр. 63)

Золотые слова! Вот с этого бы и начать! Но начинает он почему-то с другого:

...