Читаем Феникс полностью

Вы крестный».

      (Смеясь.)

   Понимаю, крестный!

Проказница! — «Вы мне несносны,

И если б не твои, злодей,

Глаза… Готовьте лошадей,

Держите наготове шпагу…»

Воительница! «Под присягой

Клянусь: патрицианки зов

Весь остров Корфу до зубов

Вооружит…» Стих из Талмуда…

«Не забывайте!» — «Не забуду».

«Все позабуду!» — «Нынче в пять,

Вы крестите…» Уже опять

Крещу? «Тебя любить — как в шахту

Без фонаря…» — «К тебе вся шляхта

Ревнует…» — «Обошлись с сестрой:

Ей день, мне ночь…» — «Волны морской

Мгновенней…» — «Жизнь в твоей ладони!»

«В моем туманном Альбионе

Нет черных глаз…» — «За сей Эдем

Всей вечностью плачу. М. М.».

Ты вечностью, а я подагрой!

А это что? Абракадабра

Какая-то!..

     (Отшвыривает, берет новое.)

      «Жги до костей!

Неистовостию страстей

Прославлены венецианцы».

«Нет женского непостоянства,

Есть только миллионы уст

Пленительных…» — «Клянусь, клянусь…»

«Я в ревности страшнее тигра!»

«Ты нами в кости был разыгран, —

Мой выигрыш!» — «Живу — права,

Помру — отправят!» Какова? —

«Всю кровь мою отдам, чтоб плакал!»

А это что? Таких каракуль

Не видывал! Ни дать ни взять,

Побоище! Должно быть, мать

Водила детскою ручонкой:

«Все кости мне прожег… печенки…»

Безграмотно, но как тепло!

«Пусть филином тебя в дупло

Забьет отмщающая старость!»

«Так медленно сгорал твой парус,

Лазурный огибая мыс

Коралловый…» — «Вернись! Вернись!»

«В тот день, когда, поняв, что — вот он!..»

О эти женские длинноты!

«Прощайте! Порван наш союз!

С простой мужичкой не делюсь!»

«Из гроба поднимусь, чуть свистни!»

«О смерть моя!» — «Верните письма!»

«Простого рода я хоша,

Но тоже у меня душа,

И так что в пору первых ягод…»


(Смеясь, подбрасывает в воздух воображаемого ребенка.)


«Весь мир перелюбила за год, —

А все-таки ты лучше всех!»

«Последствие твоих утех

Откроется не раньше святок».

«Зачем вам не седьмой десяток,

Чтобы никто уже…» — «Дружок,

Зачем вам не седьмой годок,

Чтобы никто еще…» — «Как саван,

Страсть надо мной…» — «Плюю в глаза вам».


       (Оскорбленно.)


О! — «След целую ваших ног

По всем дорогам…» — «Наш сынок…»

«Чтоб первым не ушел — я первой

Ушла…» — «Венецианским перлом

Слыву, — отважься, водолаз!»

«Благодарю за каждый час,

За каждый взгляд, пишу в горячке,

Час жить осталось…» — «Наши скачки

Блистательны…» — «Мой чемодан

В харчевне „Золотой фазан“».

«Наложницу прогнал — сиделкой

Прокрадываюсь…» — «В этой сделке

Смерть — мой единственный барыш!»

«С тобой и в небе согрешишь!»

«Под свист супружеского храпа…»

«А Джакомино нынче папа

Сказал…» — «Я нынче под замком».

«Поздравьте первенца с зубком, —

Отцов не посрамляют львята!»

«О ваши клятвы, ваши клятвы!»

«Вернейшая из Пенелоп,

Сижу и жду…» — «Там хоть потоп!»

«За путь от альфы до омеги

Благодарю, учитель неги!»


(Блаженно улыбнувшись, блуждает глазами. Целует письмо.)


«От ветренейшей из подруг —

Клэрэтты — Королю Разлук:

Не плачьте, друг: Бог — дал, лорд — отнял!»

«Привет преемнице — от сотни

Преемников…» — «Стеклянных бус

Пришли и денег…» — «Не вернусь.

Я вас люблю, но он богаче».

«Изменник, дни и ночи плачу!

Манон. Она же — Стрекоза».

«О ваши черные глаза!»

«Грех на земле один: безгрешной

Остаться…» — «Казанове. Спешно.

Сын. В восприемники прошу».

О Господи, весь свет крещу!

Какой-то полк черноголовый!

«О Казанова, Казанова!»

Без подписи… Цветок… Число…

«Разлука — тоже ремесло,

Но есть и мастерство разлуки…»

«О ваши руки, ваши руки!»

«Нанесший рану — будь врачом!»

«Сынок Джакомо наречен:

Так барственен, что в очи колет!»


        (Разводя руками.)


«Чудовищно! Пложусь, как кролик!»

«Поздравь! Еще один солдат.

У Франции!» — Какой-то град

Ребячий! Не моргну без сына!

«Не опоздайте на крестины!»

— О Господи! — «Наш сын здоров».

— Да сколько ж у меня сынов?!

Достаточно! Пора бы дочку!

«Готовь крестильную сорочку.

Но розовую: дочь…» — Пойдут

Наследницы теперь! — «Ты плут:

Мне сына посулил, а в качке

Дочь заливается…»


     (Хватаясь за лоб.)


      Горячка!

Дотанцевался, любодей!

«Забывчивейший из друзей,

Такие глазки не у вас ли?»

Да что ж это такое? Ясли?

Дом воспитательный? Завод?

Вот — вот — вот — вот — вот — вот — вот — вот!

Вот — вот — вот — вот!


(Комкая, швыряет письма в огонь.)


      «Ждут верховые…»

Вот! — «Но и в хладной Московии

Сердца пылают…» — Вот! Пылай,

Снег московийский! — «Менелай

Уехал…» — Догоняй, час пробил!

«Я без тебя остригла брови —

Для верности…» — Вот верность! — «Рвусь

На части…» — Дорвалась! — «Зовусь

Терезой…» — Хоть треской! — «Влекома,

Влачусь». — Влачись! — «О мой Джакомо!»

— Вот он, Джакомо твой! — «О Жак!»

— Вот Жак твой! Так — так — так — так — так!

«В Версале…» — Посветлей Версаля

Дворец! — За то, что все писали,

И все бросали! За сынов,

За сорок тысяч Казанов,

Которых я крестил, которых

Всех по ветру пустил! — За порох,

Растраченный по всем дворам —

Дворцам — ветрам — морям — мирам…

Вот вам, застежки! Вот вам, пряжки!

Вот, герцогини! Вот, монашки!

В одной рубашке, чаще — без!

Вот вам, три полчища чудес

Под пологом! Вот — сволочь — сводня —

Любовь, чьей милостью сегодня

Я так встречаю Новый год!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кино между адом и раем
Кино между адом и раем

Эта книга и для человека, который хочет написать сценарий, поставить фильм и сыграть в нем главную роль, и для того, кто не собирается всем этим заниматься. Знаменитый режиссер Александр Митта позволит вам смотреть любой фильм с профессиональной точки зрения, научит разбираться в хитросплетениях Величайшего из искусств. Согласитесь, если знаешь правила шахматной игры, то не ждешь как невежда, кто победит, а получаешь удовольствие и от всего процесса. Кино – игра покруче шахмат. Эта книга – ключи от кинематографа. Мало того, секретные механизмы и практики, которыми пользуются режиссеры, позволят и вам незаметно для других управлять окружающими и разыгрывать свои сценарии.

Александр Наумович Митта , Александр Митта

Драматургия / Драматургия / Прочая документальная литература / Документальное
Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия