Читаем Фаза Урана полностью

– Да нет, просто печень в ломбард заложил. Вот выкуплю на следующей неделе и по-новой.

– Дошутишься. Девять сорок с тебя.

Прижимая к себе бутылку вина, я пересек дорогу и воровато просеменил мимо родительского дома. Лоджию увивали алые плотоядные цветы неизвестного вида. За их зарослями сохло белье. К счастью, меня никто не заметил.

На набережной я вновь зашагал уверенно. Здесь вдоль воды тянулся широкий парапет. По нему, как по подиуму, прогуливалась толстая ленивая кошка. Слева, из кирпичной шкатулки музыкальной школы, неслась какофония гамм. На лавочке по соседству седовласые старики разыгрывали нескончаемые шахматные партии.

Я свернул в переулок – туда, где находилась моя бывшая школа. На плацу перед ней еще виднелись следы разметки, оставшейся после праздника Последнего Звонка. Не задерживаясь, я обошел библиотечный флигель и попал на спортплощадку.

На покрытом щебнем футбольном поле ветер кружил мелкую пыль. Рядом с развалинами теплицы две женщины толкали перед собой маленькие катафалки детских колясок.

Я уселся на вкопанный в землю скат автомобильной покрышки. Зажигалкой расплавил колпачок бутылки. Ключами пропихнул пробку вниз и она плюхнулась в вино, как спасательная шлюпка. Наполнил вином стакан и выпил, с удовольствием ощущая, как жидкость, будто в лифте, спускается по горлу к желудку.

«Черт, рубашку испачкал. Что это? Соус какой-то. Воняет-то как» – «Что ж ты хочешь – помойка. Хотя ты прав. Как фигня какая-то, так нас посылают. Мы им и в футбол, и в баскетбол, и в эстафету на День Физкультурника. А директриса с организаторшей нам что? Опять курили на перемене. Опять от вас пивом несет. Родителей в школу. Грамоты только одним мудакам, блин, дают. Нет в жизни справедливости… Да, нехреново одиннадцатый класс начинается…» – «Угу, с помойки. Ты, Степа, его крепко держишь?» – «Не бойся – не вырвется, гад. Все руки, мразь, исцарапал.» – «И какой дуре эта идея в голову пришла?» – «директрисе, понятное дело».

На крыльце нас ждет организаторша. Говорить она не умеет. Только кричит, а еще учитель пения: «Ну, что, оболтусы, поймали зверя?! А то из-за вас линейку закончить не можем! Опять курили, двоечники!?» – «Поймали, десять минут за этой сволочью по мусорнику гонялись», – отвечает Степан.

Нарядные первоклассники выстроились вряд. Счастливые родители с фотоаппаратами. Первое сентября, День Знаний, как-никак. Передаем зверя директрисе. «Иди сюда, мой хороший, – сюсюкает директриса, поворачивается к микрофону. – Дорогие ученики! Родители! А теперь, по народной традиции, первым в отремонтированное здание школы мы впустим котика!» Торжественно поднимает кота над головой. Потом ставит его на крыльцо, подталкивая к входу. Кот истошно орет и стремглав бежит обратно в сторону помойки. Мы со Степаном начинаем надрывно хохотать.

Женщины с колясками куда-то исчезли. В футбольные ворота медленно, как мяч на телевизионном повторе, влетал бумажный пакет.

Я закурил и сплюнул. В моей слюне утонул муравей.

– За жизнь насекомых, – произнес я тост и выпил еще один стакан.

Стекла школы вдруг гулко вздрогнули, как жестяной барабан, зазвенели. Где-то далеко в карьере взорвали рудный пласт. Значит ровно два часа. Всегда точно – мне бы такую пунктуальность.

Я поднялся и вышел за школьную ограду.

В этом месте Старого Города маленькая речка впадала в другую – побольше. В излучине, ослепительно сверкая побелкой, красовалась лодочная станция. Именно так она выглядит на всех юбилейных открытках и альбомах. Когда я учился в художественной школе, то рисовал ее, наверное, раз сто пятьдесят.