Читаем Фаза Урана полностью

Думаю, в заблуждение меня вводила и барочная архитектура – постройка театра и впрямь отдаленно напоминала Петродворец. Считал я тогда плохо. Разница в количестве этажей и окон меня ничуть не смущала. Смущало меня другое – отсутствие фонтанов. Там, где я их надеялся найти, была лишь детская площадка с каруселью и горкой, был еще общественный туалет, а дальше шел забор.

И я верил, очень верил в детстве, что где-то за туалетом, в заборе есть волшебная потайная дверь, ведущая к водопадам и золотым скульптурам. Дверь, ведущая к радуге и свету. Я так хотел ее найти! Но у меня ничего не получалось.

Я сумел найти только чугунный фонтанчик для питья. Но и его включали только по праздникам.

Я ускорил шаг возле многоэтажного термитника престижных домов. Стены и окна украшали клипсы параболических антенн и серьги кондиционеров. Далее тянулись боксы гаражей. За ними начиналась до головокружения знакомая улица.

Пройдя по теневой стороне улицы под шеренгой каштанов, я свернул в ликеро-водочную лавку «Руно». В лавке ощущалась стерильная прохлада. За прилавком сновала маленькая коренастая продавщица в желтом фартуке в черный горошек. За ее спиной, на витрине, выстроился взрывоопасный арсенал разнокалиберных бутылок. Слева со стенда «Куточок покупця» на бечевке, словно брелок, свешивалась книга жалоб и предложений.

Как-то зимой мы сидели с приятелем в ликеро-водочном. На улице шел дождь. На столике стоял кальвадос. Приятель листал книгу жалоб и предложений. «Спасибо магазину „Руно“ за наше счастливое детство», – написал он на желтой странице и передал мне карандаш. «В моей душе лежит сокровище, и ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю…», – начал было записывать я, но тут в лавку вошла цыганка. «Внучки, бабушка вам всю правду скажет, – заговорила она. Цыганка взяла меня за руку, – Ой, внучек, а любовь ты свою потерял. Любила тебя девочка, волос русый, да ты не сберег. Но все у тебя будет хорошо. Жена будет красавица – любить ее не будешь, но хозяйка она хорошая. Ава мальчика будет у вас и девочка, – цыганка отпустила мою руку и глянула на ладонь приятеля, – А тебе дорога длинная. Дом свой ты скоро оставишь, и ехать будешь далеко. Счастье там найдешь, и все у тебя будет хорошо». Мы дали цыганке гривну. «Волос русый, волос русый, – передразнил я цыганку, когда та ушла, – Почему цыганки никогда не говорят, что любит тебя, например, негритянка или лысая? Одни блондинки и шатенки. Никакой определенности». Приятель пожал плечами. Весной того же года он умер. Выходит, цыганка сказала ему правду.

– Добрый день, – сказал я.

– Слушай, – посмотрела на меня продавщица, – Я не помню: это ты или Степан сменщице задолжал?

– Точно не я. Наверное, Степан.

– И в самом деле. Ты ведь, кажется, в Ялту уезжал.

– Нет, в Ялту уехал как раз Степан. Именно там он скрывается от кредиторов.

– Да ну вас всех, – отмахнулась продавщица, – Вечно с вами, пьяницами, так. Дашь в долг и концов не сыщешь! Что тебе? Заказывай.

– Бутылку «Ркацители» и пластиковый стаканчик, пожалуйста.

– Что так слабо сегодня?

– С водкой все.

– Завязал?