После прослушивания аудиокассеты участники операции пришли к выводу, что в их руках сосредоточено достаточно фактов для того, чтобы прилечь «вербовщика», пособника душманов Саида по статье 225 Уголовного кодекса ДРА: «Вовлечение в контрреволюционную деятельность одного лица другим лицом». Согласно этой статье, преступник наказывается лишением свободы на срок до 25 лет (в зависимости от того, сколько лиц вовлечено им в контрреволюционную деятельность).

Заключительный этап операции прошел тихо и мирно, без перестрелок и погонь. Саиду передали распоряжение начальника оперативного батальона царандоя джиграна Аюбхана исправить связь в здании провинциального отдела ХАД. Тот, ни о чем не подозревая, подошел к зданию ХАД, показал начальнику караула письменное распоряжение. Начальник караула проводил связиста в подвальное помещение. Там Саида уже ждали два хадовца с наручниками в руках. Через несколько дней, припертый к стене неопровержимыми доказательствами, он уже давал правдивые показания. Открытый революционный суд, согласно статье 225 Уголовного кодекса ДРА, приговорил его к 12 годам лишения свободы.

После этого случая в приграничных провинциях Северного Афганистана не было отмечено ни одной попытки «вовлечения в контрреволюционную деятельность» пограничников.

Сегодня уже стал достоянием истории тот факт, что за весь период боевых действий подразделений Пограничных войск КГБ СССР в Демократической Республике Афганистан не было ни одного без вести пропавшего пограничника. В этом, конечно же, особенно большая заслуга сотрудников военной контрразведки. В том числе и старшего оперуполномоченного Особого отдела Киркинского пограничного отряда майора Виктора Ивановича Буйнова.

Глава XXII

Командование Оперативной группы Среднеазиатского пограничного округа в Афганистане поставило задачу: из состава нашей ММГ выделить группу численностью до усиленной заставы для участия в широкомасштабной операции возмездия. За неделю до этого боевики осуществили нападение на советскую пограничную заставу, в результате чего несколько человек погибло.

Старшим группы начальник ММГ майор Калинин назначил майора Хорькова, меня – его заместителем. За предстоящий день необходимо было подготовиться к вылету на боевое задание, осмотреть оружие, пополнить боеприпасы, запастись продовольствием и водой по принципу: направляют на неделю – запасайся на месяц!

Впервые мы брали на операцию необстрелянное пополнение, которое прибыло на смену уже отслуживших свой афганский минимум солдат и офицеров. По давно заведенной традиции на серьезный боевой выход из новичков взяли только добровольцев, закрепили за каждым опытного бойца, проинструктировали.

Накануне операции командование мотоманевренной группы решило сделать нам небольшой сюрприз. Из Меймене прибыла кинопередвижка с целым набором индийских и советских фильмов. Вместе с тремя афганцами, которые обслуживали кинопередвижку, в гости к нам приехал и советник провинциальной молодежной организации (ДОМА) Вячеслав Некрасов. Он уже не раз бывал у нас в гостях, и потому мы были особенно рады, что и на этот раз он прибыл не с пустыми руками. Что и говорить, ведь фильмы из Союза доставляли нам не часто. То операции, то погода не позволяет. Так что порой приходилось смотреть одно и то же кино много раз. А тут сразу десять новых фильмов и среди них самые наши любимые: «Белое солнце пустыни» и «Отец солдата». И не важно было, что советские фильмы дублированные и все герои там разговаривали, приказывали, клялись, произносили слова любви и дружбы на узбекском языке. Это делало просмотр картин ни с чем не сравнимым, непредсказуемым зрелищем.

Солдаты и офицеры, которым назавтра предстоял многочасовой перелет над контролируемой душманами территорией, а в дальнейшем и непосредственное участие в операции возмездия, отрешившись от забот и треволнений, с упоением смотрели фильмы, смеялись, поддерживали героев, зачастую нелестными репликами. Больше всего было смеху в одном довольно коротком, но очень насыщенном эпизоде из фильма «Отец солдата». Там, уже почти в конце картины, бесноватый Геббельс, прибывший в подземный бункер на аудиенцию к Гитлеру, вытянув в фашистском приветствии руку, выкрикивает: «Салям алейкюм!», на что Гитлер без всякого берлинского акцента, спокойно, словно так и должно быть, отвечает: «Салям!». После окончания фильма по просьбе зрителей киномеханик повторял этот эпизод еще несколько раз. И каждый раз окрестности лагеря оглашал безудержный смех…

Еще когда кинопередвижка, только-только приноравливаясь к походным условиям жизни, медленно заползала в наш походный кинотеатр, расположенный, для большей безопасности, в неглубоком котловане, я заметил, что родное лобовое стекло «таблетки» отсутствует, а вместо него прилажен исчерканный ручкой, явно со стола какого-нибудь начальника, кусок плексигласа.

– Наверное, осколок или пуля? – спросил я у Славы.