С этого дня началось ни с чем не сравнимое сидение экипажа боевой идеологической машины в аэропорту. Перед ужином Некрасов неожиданно для себя узнал, что у афганцев нет никаких средств к существованию. Это его, конечно, удивило, но не очень. Как человек бывалый, он своевременно запасся провизией. Правда, на этот раз у него в рюкзаке не было такого разнообразия консервов, как на операциях. Военторговцы выделили ему на дорогу лишь коробку свиной тушенки да несколько банок сгущенки.

Видя, что афганцы с вожделением смотрят на его доверху набитый рюкзак, Некрасов вдруг осознал, что и сам не ел с самого утра. От этой мысли засосало под ложечкой. Он неторопливо развязал рюкзак, вытащил оттуда несколько банок тушенки и только тогда заметил, что с этикеток на него смотрят розовопятачковые упитанные создания, употреблять в пищу мясо которых правоверным запрещает Коран. Пользуясь полумраком, царящим в «таблетке», Некрасов незаметно содрал этикетки и выставил банки на стол, предназначенный для перемотки кассет. Один из афганцев взял банку в руки, повертел ее, и неуверенно спросил:

– Это шошка?

– Нет, это баранина, – взял грех на душу Некрасов.

Афганцы, посовещавшись на своем языке, категорически отказались от тушенки. Наверное, что-то заподозрили, заметив, что «шурави» почему-то замешкался, вынимая банки.

Видя это, Некрасов наскреб по своим карманам оставшиеся от командировки афгани и отправил одного из афганцев в военторговский магазин за продуктами. Но там ничего, кроме минеральной воды, не было. Так что ужинать пришлось минералкой и лепешками.

Прошел день, настал второй, и оголодавшие афганцы, забыв запреты, уже уминали тушенку, не обращая никакого внимания на этикетки.

Через неделю командир полка прислал посыльного с радостной вестью, что перевал открыт.

На следующее утро кинопередвижка в ожидании погрузки стояла недалеко от взлетно-посадочной полосы. Плотно позавтракавшие афганцы, расположившись рядом с машиной, мирно дремали. Прошел час, другой, а вертолетов все не было и не было. Вместо них к взлетной полосе подрулили несколько МИГов, после короткого разбега они взмыли в небо и вскоре исчезли за горизонтом. Некрасов засмотрелся на полет этих грациозных и сильных машин, не заметив даже, когда одна из них успела атаковать кинопередвижку и нанести ей непоправимый урон. Летчики, прибежавшие на зов, увидев рассыпавшееся лобовое стекло машины, предположили, что, возможно, во время взлета от шасси самолета отскочил прилипший камешек. Они посоветовали отогнать кинопередвижку подальше, тем паче, что, по их сведениям, перевал был вновь окутан тучами.

И только на десятый день, загрузив кинопередвижку, вертолеты взяли курс на Меймене. Вот так эта знаменитая машина оказалась в провинциальном центре, а потом и у нас в мотоманевренной группе, доставив всем нам накануне операции истинную радость и блаженство от увиденного и прочувствованного.

Со своей кинопередвижкой Вячеслав Некрасов, порой без всякого сопровождения, неоднократно выезжал в самые отдаленные кишлаки, где демонстрировались советские, афганские, индийские и другие фильмы, которые население воспринимало с большим энтузиазмом. И что самое интересное, ни советника, ни экипаж этой боевой идеологической машины никто не трогал. Мало того, когда в каком-то отдаленном кишлаке, контролируемом местными боевиками, заказывали кинопередвижку, полевым командирам выдвигалось встречное условие – прекращение всяких боевых действий и обеспечение безопасности населения. Многие ради того, чтобы увидеть невиданное, на это соглашались.

Глава XXIII

Несмотря на раннее утро, весь личный состав мотоманевренной группы высыпал из землянок, чтобы проводить нас на операцию. Перед посадкой в вертолеты подполковник Нестеров выступил с небольшой, но пламенной речью, напомнив еще раз, что всех нас с нетерпением ждут дома.

Сделав несколько кругов над Меймене, винтокрылые машины взяли курс на север. Под нами, куда не кинь взгляд, – горы да крутобокие холмы, склоны которых пестрят сгорбившимися спинами дехкан из близлежащих полуразрушенных кишлаков. Весенняя полевая страда, в отличие от страды военной, более привычна селянам, и потому люди, забыв все страхи, лишь время от времени бросая взгляды на пролетающие мимо боевые машины, продолжают заниматься своим древним и самым почетным – хлеборобским ремеслом.

До Чаршанги, места сосредоточения войск, участвующих в операции возмездия, долетели без приключений.

Чаршанга – это небольшой туркменский город, раскинувшийся на плоской, как стол, равнине недалеко от афганской границы.

Наше подразделение расположилось на территории пограничной комендатуры, в палатках. Пока бойцы наши обустраивались на новом месте, мы с майором Хорьковым направились в штаб погранкомендатуры за указаниями.