Читаем Фарьябский дневник полностью

Полковник, один из руководителей операции, довел до нас обстановку, существующую на сопредельной афганской территории. В заключение он сказал, что операция идет уже полным ходом и что нам отводится лишь роль резерва.

– Быть в тридцатиминутной готовности к посадке на вертолеты, – заключил постановку задачи наш новый начальник.

– А как скоро мы можем понадобиться? – спросил я.

– Пока все идет по плану. А через два-три дня – видно будет. Так что ждите команды.

Откровенно говоря, у нас с майором Хорьковым особого желания участвовать в операции не было, только тоскливая перспектива надолго засесть в этой провинциальной азиатской дыре понуждала к рвению, с которым мы взялись за подготовку личного состава к предстоящим, в этом мы нисколько не сомневались, боям.

Небольшой, но уже неоднократно выручавший нас опыт подсказывал, что группу, скорее всего, будут использовать в качестве затычки в местах прорыва боевиков или в засаде. Поэтому необходимо было в первую очередь выбить у начальства побольше боеприпасов и найти пригодный для земляных работ шанцевый инструмент. В поисках тыловиков мы обошли всю комендатуру, но безрезультатно. Как это уже давно повелось, за редким исключением, они чаще всего появлялись в околовоенной полосе только при «раздаче пирогов», то бишь подарков и наград. Но, как говорится, нет худа без добра. В одном из темных коридоров погранкомендатуры я встретил своего однокурсника по Алма-Атинскому пограничному училищу – капитана Сергея Юдина. За семь лет со дня выпуска он мало чем изменился, похудел, правда, загорел тем самым афганским загаром, по которому местные в Союзе всегда отличали нас от остальных военных. Выгоревший камуфляж и видавшее виды кепи дополняли его бравый вид. После первых объятий и приветствий мы разговорились, вспомнили однокурсников, друзей.

Он только что прибыл из очередной операции с той стороны и спешил на доклад к начальству. Договорившись встретиться вечером, мы разошлись.

О десантно-штурмовой группе (ДШГ), которой командовал капитан Юдин, я слышал уже не раз. На двух или трех совместных операциях его заставы перекрывали труднодоступные перевалы, отрезая боевикам путь в горы. Помню, что в конце одной из таких операций, вопреки утверждению синоптиков, над горами низко нависли тучи, окутав собой позиции ДШГ. Вертолеты, естественно, не смогли снять с перевала десант, и Сергею пришлось организовывать круговую оборону.

В течение нескольких дней отбивалась группа от назойливых боевиков огнем и гранатами, отбрасывая их на исходные рубежи. Израненные, изголодавшиеся бойцы, видя уверенность и стойкость командира, своих позиций не покидали. И только когда почти полностью иссякли боеприпасы, немного распогодилось и ДШГ удалось с перевала снять.

И это, я знаю, далеко не единственная неординарная ситуация в боевой биографии Сергея Юдина, из которой он, как всегда, вышел с честью.

В сумерках, пробираясь через стан десантников к палатке капитана Юдина, я то и дело задерживался у огонька, беседовал с солдатами и слышал о нем лишь слова искреннего уважения и любви.

– Если бы не он, многих из нас уже давно бы не было в живых, – подытожил мнения сослуживцев среднего роста, крепенький боец с ярко-красным румянцем во все лицо.

За разговорами да воспоминаниями засиделись мы с Сергеем допоздна. Помянули Аркашу Волкова. В нашей памяти он навсегда останется прежним худеньким задумчивым подростком, прекрасной души человеком, с которым мы вместе хлебали соленые щи курсантской науки.

Уже прощаясь, я поведал Сергею о своих проблемах, и он, не задумываясь, распорядился выдать на нашу группу весь имеющийся у него резерв боеприпасов, лопат и спальников. И вовремя. На следующий день поступил приказ выбросить нас на направление вероятного отхода из района операции боевиков, в засаду.

И вот мы в воздухе. Сделав два круга над Чаршангой, вертолеты резко пошли вверх. На равнине только одна защита от ДШК – высота не менее трех-четырех тысяч метров. В иллюминаторе на смену однообразному степному ландшафту пришли скалистые безжизненные предгорья «Крыши мира» – Памира. Нам предстояло преодолеть высокогорный перевал, самое опасное на нашем маршруте место. Эту новость нам весело сообщил молоденький штурман еще перед посадкой в вертолет. Хотел, видно, показать, что парень он бывалый и не такое в жизни видал и что с кем-кем, а с ним мы не пропадем. Я спокойно созерцал горные пики, когда вертолет, дребезжа всеми своими заклепками, накренился и резко пошел вниз. Ощущение такое, словно машина вот-вот развалится на части и мы все окажемся в свободном полете. Но нет, вертушка вдруг замерла на месте, выровнялась и спокойно заскользила прежним курсом.

Обстановку разъяснил уже знакомый штурман, который тяжело вывалившись из кабины, оттирая обильно льющийся на глаза пот, заикаясь сказал:

– Т-т-так, ч-ч-то, р-р-ребята… В-в-в р-р-рубашке р-родились! Ч-ч-чуть н-на Д-ДШК н-не н-н-нарвались…