— Ну и ладно, — махнул рукой и я. — А что вы от меня хотите, зачем звали? Только за тем, чтобы рассказать о том, какие вы хорошие и какие они плохие?

— По большому счету — да, — согласился со мной Игорь Иванович. — Ну, не совсем так, я не могу говорить и судить о том, кто плох, а кто хорош, но я точно знаю, что ваши нынешние хозяева — это зло, зло изначальное и извечное. Подумайте о том, что они могут сделать с вашей душой, у вас еще есть шанс ее спасти.

Я вздохнул. Этого сомнительного товарища опять понесло в какую-то странную степь.

— И если я что-то надумаю, что мне делать? Прийти к вам и принести клятву верности? — проникновенно спросил я.

— Нет, нам не нужны никакие клятвы, — с небольшой поспешностью ответил Игорь Иванович. — Нам нужно искреннее желание прийти к свету, идущее от души. И если вами от души будет предложена помощь, мы с радостью ее примем.

— Какая помощь? — Я вытаращил глаза и изобразил неимоверное внимание.

— Консультации по игре, ответы на кое-какие вопросы, может, изредка кое-какое содействие нашему игроку.

— О планах "Радеона" можно рассказать, — поддел его я.

— Нет, это нельзя, — покачал головой хозяин кабинета. — Это против правил большой игры.

— Какая жалость! — продолжал развлекаться я. — А на какие вопросы ответы нужны?

— Например, где сейчас вы находитесь в игре, — немедленно спросил Игорь Иванович. — Мы знаем, что вы в ней присутствуете, но не можем вас найти.

— Если я сочту возможным вам это сообщить, я это немедленно сделаю, — заверил я его. — Сразу же.

— То есть сейчас вы этого делать не желаете? — уточнил Игорь Иванович.

— Не желаю, — подтвердил я.

— Жаль, я считал, что мы поняли друг друга.

— Правильно считали, — ответил ему я. — Друг друга мы поняли, но моя воля пока такова.

— Вы делаете ошибку, серьезнейшую и, возможно, непоправимую. — Игорь Иванович напомнил мне памятник, который я видел на одной из могил Старого Донского кладбища — ну прямо вселенская скорбь во плоти. — Это же не пустяки, это ваша душа.

— И моя жизнь, — резко ответил я. — А как мне жить — решать только мне.

— Тогда не смею вас более задерживать. — Тон хозяина кабинета как-то резко поменялся, из голоса ушли елейные нотки. — И вот еще что — полагаю, если я или кто-то из моего руководства захочет вас увидеть, вы не ответите нам отказом?

— Не вижу причин для него, — тут ерепениться не стоило, это могло выйти боком.

— Всего доброго. — Игорь Иванович уставился в монитор, стоящий у него на столе, имитируя деятельность большого начальника.

Дверь в кабинет открылась, на пороге ожидал тип из приемной.

— А у меня два вопроса еще есть. — Я все равно ничего не терял, так почему бы не узнать интересующие меня детали?

Игорь Иванович оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

— А вот тот Ерема, с которым я сюда приехал, он кто?

— Пророк.

— Вам пора, — прозвучал глубокий голос — это был охранник.

— Да знаю, — отмахнулся я. — Сейчас. Скажите, Иеремиил (удалось повторить!), мой работодатель — это тот, о ком я думаю? Я видел у него на полке кувшин, это тот самый кувшин?

— Я не знаю, что вы вкладываете в слова "тот самый кувшин", сам я его никогда не видел. Скажу вам только, что Сулейман ибн Дауд и его печать спасли многих людей от злобных порождений ночи. Прощайте, Харитон, надеюсь в нашу следующую встречу вы будете умнее и сговорчивей.

Охранник провел меня по коридорам к выходу, но, выйдя из здания, машины Еремы я не увидел.

— Мелочно, — сказал я вслух. — Вот же сволочи!

С неба посыпалась какая-то мокрая труха — снег не снег, дождь не дождь, но мерзкая донельзя.

Я поднял воротник, закурил и побрел по улице вслед за народными массами. Это старый проверенный способ — иди туда, куда идут все, и рано или поздно ты придешь к метро.

Глава 11,

в которой герой почти со всем соглашается

Минут через десять, когда я уже порядком промок (надо отметить, что сильнее всего одежда сыреет не во время ливня, а именно при вот такой хмари, когда вроде бы и не сильно льет, но при этом с тебя капает, как с невыжатой половой тряпки) и продрог, на горизонте показался столб с буквой "М".

— Хвала небесам! — пробормотал я и осекся — эта фраза теперь звучала довольно двусмысленно.

Тут моего носа коснулся очень знакомый и крайне приятный запах. Я повертел головой и увидел небольшой домик с надписью: "Чебуречная "Олимпиада".

— Вот! — Я даже подпрыгнул на месте. — Вот-вот-вот!

Какая-то девушка, проходившая мимо, опасливо на меня покосилась. Ну, оно и понятно — ни с того ни с сего человек подпрыгивает так, что от него брызги в разные стороны летят, и что-то под нос бормочет. Кто его знает, что у него на уме…

Я бодро двинулся к домику, из которого просто лился аромат теста и мяса, заставивший мой желудок издать пару протяжных трелей.