Читаем Файролл полностью

— Смотря что вы имеете в виду. — Нет уж, я воздержусь от прямых суждений. — Если вы о том, согласился я на его предложение или нет, — так нет, отказался.

Зимин помолчал.

— Молодец, я знал, что к тебе в бане можно спиной поворачиваться, — наконец сказал он. — Давай-ка завтра, как свои дела в игре сделаешь, к нам подъезжай, пообщаемся.

— Буду, — заверил его я. — Куда я денусь.

Ну вот, все, что я собирался сделать, — я сделал. А то, что рассказ неполным вышел, так я обещал рассказать ему все своевременно и добросовестно, а про исчерпывающе и досконально я ничего такого не говорил. Кто много говорит и много откровенничает, тот почти всегда остается в дураках, эту истину я усвоил давно и прочно.

Полудождь-полуснег сменился просто снегом — наступил вечер, температура упала, и с неба полетели здоровенные мокрые хлопья, которые, падая на асфальт, сразу же превращались в капли воды. Первый снег в этом году. Однако зима наступает, время доставать сапоги из шкафа…

— Ты где ходишь? — Дома меня встретила обеспокоенная Вика.

— Там, — не стал я вдаваться в подробности, стягивая мокрый плащ.

— Там — где? — настырничала Вика, забирая плащ и унося его в ванную.

— На улице, — пояснил я, проходя в комнату и доставая из секретера ключи от машины, которые когда-то вручил мне Валяев.

— Весь промок. — Она заглянула в комнату. — Не простыл бы. Может, чайку или сразу ужинать?

— На, держи. — Я аккуратно кинул ей ключи от машины. — Авто — на парковке "Радеона", завтра уточню, где именно. Но вопрос с его перегоном на нашу стоянку решай сама, я на таких бибиках не езжу, мне в них тесно.

— Зачем ты так? — Вика держала ключи на ладони, губы у нее подергивались, глаза заполнялись влагой. — Ну зачем?

— Как так? — немного ернически спросил я. — Ты днем задала мне вопрос — где ключи, почему они до сих пор не у тебя? Так вот они, а на днях и документы оформим, я завтра Марине позвоню, она мне какого-нибудь радеоновского юриста даст, он все сделает.

— Марине? Это какой-такой Марине? — Дрожание губ моментально прекратилось, глаза сузились. — Этой облезлой кошке преклонного возраста?

— Стоп-стоп. — Я поднял руку, останавливая тот текст, который, похоже, Вика собиралась выдать в адрес Вежлевой. — Давай не будем устраивать кинематографические сцены, мы все-таки нормальные взрослые люди и можем решить наши вопросы путем спокойного обсуждения сложившейся ситуации.

— Мне страшно, — неожиданно спокойно сказала Вика. — Ты говоришь нехорошо сейчас, неправильно. Не пугай меня, ладно?

Я проигнорировал ее реплику как неконструктивную.

— У тебя есть толковый юрист? Нет? У меня его тоже нет, а в "Радеоне" их наверняка целая стая. При этом я точно не стану по этому поводу тормошить Зимина или Азова, а вот Марину — запросто. Тем более что мы с ней….

"Дзи-и-инь". Ключи полетели в угол, Вика же стояла, глядя на меня, без улыбки и без дрожащих губ. Взгляд ее был острый и жесткий, как у рапириста на дорожке перед решающей схваткой.

— Вот ты умный-умный, а какой дурак. Да мне не нужна машина, мне не нужна карьера, мне вообще ничего не нужно в последнее время, мне другое нужно. И я сама не знаю, откуда и почему из меня лезет вся эта дурь, ну не знаю я… Просто все эти Шелестовы, Вежлевы… Да чтоб им пусто было, да и тебе тоже!

Вика издала какой-то горловой звук и вышла из комнаты, через секунду хлопнула дверь ванной комнаты.

— Вот поэтому я иногда и сомневаюсь, а стоит ли жениться во второй раз, — сказал я сам себе тихонько и пошел на лестницу — курить.

Когда я докуривал вторую сигарету, дверь квартиры тихонько скрипнула, в проем просунулась голова Вики.

— Ты здесь? — улыбнулась она. — Правильно, нечего на балконе уже курить, там мокро и холодно. Пошли есть.

Нет, все-таки она не совсем дура, очередной хороший ход, надеюсь, и выводы сделаны верные. Ну и мы будем соответствовать, раз обнуляем данные, значит обнуляем. Вот только есть я не хочу…

— Вик, только сегодня порцию поменьше, — затушил я сигарету в банке, привернутой проволокой к перилам.

— С чего это? — удивилась она.

— Чтобы достаточную прыть после еды продемонстрировать, — подмигнул ей я.

Вика зарделась, оглядела лестничную клетку и с невероятно довольным видом тихонько ругнулась:

— Фу, дурак!

Ключи лежали в секретере, там, откуда я их и достал, — я залез в него сразу после того, как совершенно уже умиротворенная Вика отправилась на работу, шепнув мне перед этим на ухо: "Прости дуру". Детский сад, будто я строгий учитель, который рассердился за то, что уроки не сделаны. Прав тогда был Зимин, во всем прав…

Волны бились о причал, кораблей нынче у него было понаставлено ох как много — видно, популярен этот остров среди берегового братства, коли вон еще три судна у входа в бухту лавируют, лавируют, да все никак не вылавируют.