Читаем Файролл полностью

— Вот в том и есть главная беда сегодняшнего человечества, что многие знания утрачены или просто потеряны, — печально сказал Игорь Иванович (или как там его зовут на самом деле). — То, что про меня и моих братьев забыли, — это ничего, мы к этому привыкли, но ведь и отца нашего вы тоже забыли, а вот это беда, и беда ужасная.

— Чему учили, то и помним, — буркнул я.

Игорь Иванович осуждающе покачал головой:

— И чем для вас это кончилось? В чьи лапы вы попали?

И вот тут меня как будто что-то отпустило, словно морок развеялся, который меня незаметно окутал.

— А в чьи лапы я попал? Надо заметить, что они мне ничего плохого не сделали, — с вызовом произнес я. — Наоборот, все очень даже неплохо складывается.

— Вы так полагаете? — Хозяин кабинета поудобнее устроился в кресле. — А потом?

— Мне интересно то, что происходит здесь и сейчас, — уточнил я. — А что будет потом… Да какая мне разница, я во все эти страсти про Высший суд и прочее такое вообще-то не верю. Вот скажите мне — там и вправду что-то есть?

"Черт, какую статью можно забабахать!" — проснулся во мне журналист. Конечно, это никто не напечатает. Скажут, что чернуха, фуфел, совсем исписался, и посоветуют попробовать поработать с желтой прессой. Или на принудительное лечение отправят в сопровождении крепких ребят и в белой рубахе с длинными рукавами. А уж как хозяева посмеются…

— И не подумаю вам ничего рассказывать, — совершенно неподобающе для своего положения фыркнул хозяин кабинета. — Не хватало только этого еще.

— Ну вот. — Я торжествующе улыбнулся. — Стало быть, нечего вам сказать.

— Совет. — Игорь Иванович нахмурился. — Мне говорили, что вы довольно дерзкий и непредсказуемый человек, но все-таки постарайтесь держать себя в руках, по крайней мере, в моем присутствии. Да и в целом помните, что смирение есть добродетель.

— И еще надо подставлять другую щеку после того, как по первой ударили, — ухмыльнулся я. — Не мой случай. Вы уж извините, но это не по мне.

— Скажите, а вас совершенно не смущает то, с кем вы говорите? — неожиданно спросил Игорь Иванович. При этом в его глазах явно читалось искреннее любопытство, он совершенно не пытался напугать меня этой фразой.

— Вы в контексте беседы или так, вообще, в мировом масштабе? — уточнил у него я.

— Вообще, — пояснил собеседник. — Без привязки к нашей полемике.

— Да нет, — пожал плечами я. — Не скажу, что это дело для меня обычное и заурядное — вот так запросто говорить с личностями вашего калибра, но в кино, да и в книгах столько народу с вами уже пообщалось, что если шок кое-какой поначалу и был, то сейчас совершенно уже прошел. Вон и глаз уже не дергается.

— А ведь еще лет двести назад человек при общении со мной мог запросто и с ума сойти, — с затаенной печалью сказал мой собеседник.

Двести лет назад… Двести лет назад существа подобного толка не становились героями сериалов, комедий и порнофильмов. Я уж молчу про книги и комиксы…

— Скажите, а как вас на самом деле зовут? — полюбопытствовал я. Собеседник показал глазами на весы, но я помотал головой — Ну не знаю я, не знаю!

— Мое имя тебе ничего не скажет, поверь мне. Но я не один из семи, известных смертным.

— Да что за детский сад? — удивился я. — Или там что-то неблагозвучное?

— Имя мне — Иеремиил. — Мой собеседник явно был не слишком доволен тем, как я с ним держусь. Он, похоже, ожидал почтения и подобострастия, и ему очень не нравилось то, что я перехватил инициативу в разговоре.

— Иерем… — Я запнулся на произнесении этого крученого имени и спросил у смотрящего на меня хозяина кабинета: — А можно я вас по старинке буду называть? Имя у вас, конечно, красивое, но язык сломать можно…

— Извольте, — разрешил мне он.

Я помолчал, переваривая новость, покачал ногой и тут сообразил, что не так, что меня смутило.

— То есть вы из воинства божьего, выходит? — уточнил я. — Так там вроде специально обученные для этого сущности есть? А вы, я так понимаю, не из них?

Знания в этих науках у меня были разрозненные и неполные, но это я помнил точно — как-то из любопытства меня в одну секту занесло, в поисках материала для статьи, так там про это самое воинство божье подробно рассказывали.

— У нас много чего есть, — немного раздраженно сообщили мне. — Но данная миссия поручена мне.

— А какая у вас миссия? — немедленно спросил я.

— Не ленись и посмотри сам в этом вашем Интернете, — осек меня собеседник. — Человек должен трудиться.

А потом удивляется, почему мы такие беспамятные. Нравоучения нынче никому не нужны, учить — это вообще самое простое, а особенно — просто другим мораль читать. Да и вообще, какой-то этот… кхм… посланец небес мутный очень.

— Сейчас вы обо мне подумали плохо. — В глазах Игоря Ивановича плеснулась печаль. — А зря.

— А вы мысли читаете, что ли? — возмутился я. Одни в моей башке с помощью программы шарятся, этот вон вообще… Вольф Мессинг крылатый…

— Вовсе нет. — Игорь Иванович улыбнулся. — У вас все на лице написано.

Я насупился — вот уж не думал, что я такой предсказуемый.

— Да ладно, — хмуро пробормотал я. — С вашими-то возможностями.