Читаем Файролл полностью

— И что с того? — цинично ухмыльнулся Мак-Линн. — Ну да, струсил и не стесняюсь этого. Я хочу жить и поэтому принимаю твой вызов, хоть ты его мне и не бросил еще. Я убью тебя и уйду из замка, и никто не посмеет меня остановить, потому что вы рабы своих законов, и в этом ваша слабость. А после я вернусь и всех вас перебью, по одному, как скот на бойне. Стрела в спину, яд, колдовство — я не вы — куски скал, закаменевшие навеки в своих глупых традициях. Я человек новой жизни, у меня есть цель, и я дойду к ней, я усею все трупами, да если понадобится, я залью кровью все Пограничье, весь Запад! И когда вы все сдохнете, я буду спать с вашими женами в ваших домах, ваши сыновья будут пасти моих овец, а ваши дочери — согревать постели моих воинов.

— Очень трогательная речь, — похвалил я его, сбрасывая со спины щит. — Забыл добавить в конце: "Однозначно, подонки", — и в кого-нибудь плюнуть. Все, закругляйся, пошли, потанцуем.

Кэннор с усмешкой обвел глазами своих сокланов и ехидно спросил:

— Ну верные мои, кто мне даст свое оружие? Или мне на битву с этим таном, появившимся неизвестно откуда, с кулаками выходить?

Из толпы вышел немолодой воин и протянул ему палаш и щит.

— Я не забуду тебя отблагодарить, Гнейр, когда вернусь, — заверил воина Кэннор.

— Я бы осторожнее относился к его обещаниям, — заметил я, вращая меч кистью руки. — Неизвестно, что именно этот прыщ вкладывает в слова: "Не забуду отблагодарить". Может, он и твою жену покрыть хочет? Или дочь?

— Какой острый язык у этого недомерка, — надевая щит на руку, сообщил всем Мак-Линн. — Пожалуй, я его отрежу себе на память, потом буду использовать как талисман.

— Моя удача велика, — заверил его я. — Думаю, что ее достанет для того, чтобы мой язык остался при мне, а вот твои уши я, пожалуй, точно отрежу, они прямо как лопухи, не каждый день такие увидишь. В Эйгене музеум есть, там всякие уродцы выставлены, так это будет достойный экспонат, даже без твоей головы.

Кэннор сжал губы. Удар попал в точку — уши и впрямь были хоть куда: хрящеватые, вытянутые и выпуклые, прямо какие-то галоши. Надо думать, он из-за них крепко переживал, так что первое очко досталось мне.

— Круг, гэльты, круг, — раздался голос Мак-Миллана, и толпа расступилась, образовав вокруг нас кольцо.

— Тан Хейген с Запада и Кэннор Мак-Линн, деритесь честно и помните, что вы отстаиваете правду, каждый свою, — веско сказал Фергус. — Смерть одного докажет нам, на чьей стороне боги.

Кэннор красиво двигался, плавно перетекал из стороны в сторону как ртуть. Мелкими шажками перебегал по кругу, примериваясь для удара, и не спеша, чуть заметно, вращал палаш.

— Хей-ген — чем-пи-он! — Звонкий девичий голос и хлопки в ладоши сообщили мне, что Тисса явно стоит в первых рядах. Вот непоседа!

— Девица, веди себя достойно, — раздался строгий женский голос. — Стой и смотри, как дерется твой мужчина, не выказывай эмоций, это недостойно избранницы тана.

— Он не мой! — негодующе заметила юная магичка.

Чем там у них кончилось дело, я не знаю, поскольку Кэннор все-таки решился нанести удар.

Его меч стукнул по моему щиту. Крепко стукнул. Руку не отсушил, но удар я прочувствовал. В ответ мой клинок встретился с его щитом, глупо было бы ожидать того, что я так сразу пробью его защиту.

Мы обменялись еще двумя ударами и снова разошлись по сторонам круга, внимательно следя за движениями друг друга.

Вот же засада. Всего два слова — и его крошат на винегрет веселые ребята в забавных доспехах из Алого легиона, но ведь нельзя этого делать. Упертые местные сочтут подобное явление черной волшбой и меня на пару с этим горским фюрером на фарш пустят. С криками "Он колдун" и плевками в мою сторону. Или камнями побьют…

Кэннор стал сближаться со мной и неожиданно прыгнул, резко толкнув меня щитом, да так, что мой щит практически оказался приплюснут к моей же груди, а после попытался нанести рубящий удар сверху. Я чудом успел подставить меч и встретить его клинок над самой своей головой. В тот момент, когда мечи, звякнув, скрестились, он как-то по-хитрому дернул свой щит вверх, и я получил сокрушительный удар под челюсть. В глазах сверкнуло, и если бы тут были мои настоящие зубы, их количество точно бы поубавилось.

Меня отбросило назад, я на миг приоткрылся, и острие палаша изрядно шваркнуло меня в грудь, проскрежетав по доспеху. Шкала здоровья начала убавляться. Размочил этот шустрик счет…

Вот что странно — что северяне, что жители Запада сейчас бы как-то на это все зрелище реагировали — уханьем, советами, бранью. Гэльты же стояли молча и просто смотрели, никаких эмоций, совершенно. Только Тисса крикнула:

— Вот же ты паразит какой, черт ушастый! — за что и заработала подзатыльник от строгой дамы рядом с ней, по крайней мере, звук был именно такой, какой раздается от удара по не слишком умной и несдержанной голове.

Я сплюнул и рассудил, что пришло время сказать какую-нибудь банальность. Настоящие герои всегда, пропуская удар, говорят что-нибудь эдакое.