Может, просто потому, что я был единственным чужаком-воином на этой площади, не одним из тех, с кем он вырос и с кем у него есть общая кровь. Я прочел в его глазах эту просьбу. Он всю жизнь был среди них чужим и не хотел умирать от их руки, вот так, как баран на бойне, он хотел, чтобы это сделал именно я, такой же чужак для гэльтов, как и он. Это не я смело отрубил ему голову, это он позволил мне это сделать. Хоть он и был шизанутый, а мне почему-то его стало жалко. И, сдается мне, он впервые в жизни у кого-то что-то попросил, хоть и без слов…

— Держи меч Дункана, тан, это твой трофей по праву. — Рэналф протянул мне клеймор Мак-Линна, который я, не глядя, убрал в сумку.

— А Кэннор-то, похоже, все-таки сбежал, — с досадой сказал вождь, который рискнул пятью овцами, поставив их на меня. Судя по всему, мой головосносительный удар произвел на него впечатление. — Экая досада!

— Не сбежал, — к нам подошел Линдс-Лохэн. — Схомутали его, вон волокут.

И впрямь, в ворота внесли добротно спутанного человека с заткнутым ртом и в богатой одежде.

— Ну вот и Кэннор Мак-Линн пожаловал к нам, — удовлетворенно сказал Фергус. — Развяжите его, нам есть о чем поговорить.

ГЛАВА 24,

в которой повествуется про исполненные клятвы и обещания

Кэннор, против всех моих ожиданий, был не так уж высок и плечист, но очень жилист и явно не дурак подраться. Как только его развязали и вынули тряпку изо рта, он, сплюнув, сразу начал растирать запястья.

— По какому праву, спрашиваю я вас! — довольно борзо просипел он, уставившись на вождей кланов. — По какому праву вы пришли в мой замок и убили моих людей?

— По праву жителей этой земли, — спокойно ответил ему Фергус. — Ты творишь беззаконие, ты плюешь на наши обычаи, и ты ни в грош не ставишь честь воина. Совет вождей кланов присудил тебе смерть.

— Я вождь, как и вы, мне нельзя отрубить голову так же просто, как этому идиоту. — Кэннор пнул ногой голову Дункана, которая все так же лежала на камнях площади. — Это не по вашим же дурацким законам.

— Мы это знаем, — кивнул Фергус.

— И вы сами не можете вызвать меня на поединок, — злорадно продолжил Мак-Линн. — Вы вожди, и я не объявлял войну вашим кланам.

— И это мы знаем. — Бейрон был сама невозмутимость. — Не теряй много времени, изощряясь в словоблудии, Мак-Линн, я наперед знаю все, что ты скажешь, поэтому я сразу покажу тебе нашего поединщика.

— И кто же это? — Кэннор оскалился. — Надеюсь, это не овцепас какой-нибудь?

— Нет. — Мак-Соммерс показал на меня. — Это Хейген, тан Западной Марки, ближник королевы Анны, владычествующей над землями Запада. Он достаточно знатен, чтобы выйти против тебя в поединке. И даже больше — хорошо, что у тебя самого достает родовитости для того, чтобы он оказал тебе такую честь.

Эк старик завернул. Я прямо себя зауважал.

— Ну ничего себе! — зашептала мне в ухо Тисса. — Это правда все ты?

Я дернул плечом: мол, не мешай. Интересно же!

— Я его не знаю, — скроил непонимающую рожу Кэннор, разглядывая меня. — Эй, тан, а тебе какой интерес со мной драться? И тан ли ты?

— Тан, тан, — перебил его Фергус. — Если надо, могу тебе показать его верительные грамоты. Что же до повода, к которому ты непременно прицепишься… Тан Хейген, напомните мне имя вашего друга, с которым вы плечом к плечу прошли не одно сражение?

Вот старый хрыч, как же он мне надоел со своими играми! И какие непростые мне в последнее время старички-то попадаются, а?

— Его полное имя Лоссарнах Мак-Магнус из клана Магнусов, лейрд Морригота, бейлиф Фассарлаха и Таргота. Только я и сам про это недавно узнал, ну то, что он Мак-Магнус и так далее. И еще — если я где ошибся в перечислении титулов, так прошу пардону, столько текста сразу фиг запомнишь.

— Все-таки он выжил, — снова сплюнул Мак-Линн. — Вот же недоглядел я, экая досада. И что тебе до него? Стоит ли умирать ради труса?

— Ты это, давай язык не распускай особо, — посоветовал я Кэннору. — Лейн воин, каких поискать, а ноги от опасности уносить всякому случалось. И не рассказывай мне, что тебя за стеной в лесу схомутали, потому что ты туда пастушку юную пошел соблазнять. Сам сдрейфил и сбежал, при этом всех бросил на гибель — и клан свой, и родню, и вон этого, на всю голову больного.