Читаем Европа — Азия полностью

СВИДЕТЕЛЬ. Мы изображаем свадьбу — мы счастливы! Кто сейчас счастлив? Вокруг насилие, взрывы, выходишь из дома — и готовишься к худшему! А мы дарим надежду! Радость! Это дорогого стоит!

Мужчина и похожая на Амели женщина останавливаются у той части стелы, которая под определенным углом обзора вдруг сходится в форме шестиконечной звезды. Мужчина и женщина видят эту звезду, падают на колени.

Шоссе. Кусты. «Жигуленок».

Мать бредет к «свадьбе», запинается обо что-то, нагибается, поднимает из травы телефонную трубку.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Ке-ке, перестань валять дурака и возьми трубку! Ке-ке!

Мать берет трубку, удивленно смотрит на нее.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Ке-ке!

МАТЬ. Алло...

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Алло... Ке-ке?

МАТЬ. Ку-ку!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Ку-ку?

МАТЬ. Ага...

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. А где Ке-ке?

МАТЬ. Не знаю...

Женщина в трубке истерично кричит.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Сука! В пробке! Сказал, что в пробке застрял! Вот он где значит застревает! Как тебя зовут, сука?!

МАТЬ. Послушайте, женщина, — я этот телефон сейчас в кустах нашла...

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. В кустах?!

МАТЬ. Я не в курсе вашей проблемы!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Проблемы сейчас у тебя будут, тетерка, в кустах!..

Мать выключает мобильник, вешает его на шею. Возвращается к остальным. В руках она несет бутылку «водки», а также тарелку, где виднеются крупно наломанные помидоры, густо залитые майонезом.

Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно

Не помню, был ли это тот же самый вечер, или уже вечер на следующий день, но мы сидели все в той же «Чайке», и пресловутые три бутылки текилы стояли перед нами.

— Для меня важно понимать, прошел день или нет, потому что перед сном мне надо чистить зубы зубной нитью! Мне врач сказал, стоматолог, Татьяна Вячеславовна, что это просто необходимо! Я не могу долго сидеть с открытым ртом перед другим человеком, поэтому перед сном я стою в ванной с зубной нитью в зубах перед своим отражением и надеюсь, что это спасет меня от кариеса и от визита к стоматологу!

— Зубы все равно портятся! От зубной нити еще больше!

Мы обратили внимание, что за столом нас уже не четверо а пятеро. И этот пятый как раз вот это и сказал!

— Зубы все равно портятся! От зубной нити еще больше!

«Кто это...» — подумал я.

— Это мой сын Митя. — Иван проснулся и кивнул в сторону Татьяны, а та, в свою очередь, кивнула на молодого красавца в выцветшем с одной стороны костюме. Митя встал и расшаркался перед нами, как граф, вернувшийся к себе на родину и заставший на своей вотчине большевиков в трусах.

— Я действительно вернулся на родину!

— Мой сын живет в Германии. У него там семья и все... И он актер, он будет играть жениха!

По случаю знакомства мы выпили нашей текилки, а Митя метнулся за метаксой к барной стойке.

— Вы обратили внимание?

— Да!

Я соврал, брат тоже. Мы были абсолютно расконцентрированными, и никакого внимания ни на что не обращали. Но слова Ивана и наша ложь заставили нас взять себя в руки и начать обращать внимание. Так, Татьяну втыкает, вокруг люди... едят. Вдруг мы почувствовали, что не все люди вокруг — люди!

— Правильно! Это финны! Они приезжают прожигать жизнь в этот город.

— Почему они так смотрят на нас?

— Мы пьем! А алкоголь — источник их жизни!

Финны как вурдалаки смотрели на нас своими колючими глазами, и нам стало страшно. Мне стало страшно вдвойне, потому что я увидел мою зубную нить «суперглосс» в волосах Татьяны. Она завязала себе моей нитью хвостик, как выпускница в день последнего звонка.

— Это что ж, значит, я чистил зубы за столом, смотрясь, наверное, в глаза Татьяны, потому что они за столом самые большие. А если я чистил зубы, значит, мы уже ложились спать! Значит, мы уже который день в «Чайке»! Как же вырваться?!

Финны и страшные мысли сгущались, но вернулся Митя, и страх рассеялся. Митя улыбался, как воин света. Его выцветший с одной стороны костюм, который он позаимствовал со съемочной площадки, чтобы вживаться в роль...

— Подожди! Вот, как раз о костюме! Это просто была находка!