Читаем Это падение полностью

– Я счастлива за тебя, – говорю подруге, глядя в потолок, чтобы Кэсс не видела, как улыбка сходит с моего лица. Я действительно счастлива за нее. Но скучаю по Нейту. И завидую тому, что у Кэсс сейчас прекрасный конфетно-букетный период. Мой был коротким, как и все самые важные моменты в моей дурацкой жизни. Проблема в том, что по своей коробке с воспоминаниями о Джоше я скучаю так же сильно, как и по Нейту. Не уверена, что в сердце хватит места для обоих.

* * *

Экзамены заняли большую часть следующего дня и все утро последующего. К моему возвращению Кэсс упаковала свои вещи и была уже одной ногой за дверью, чтобы ехать в аэропорт.

– Вот и все, да? – спрашиваю я. Мне хочется похитить Кэсс, засунуть в свой чемодан и увезти к себе домой.

– Перестань. Не вздумай разводить сырость. Мы не плаксы!

Кэсс стискивает меня в объятиях, и я тихо смеюсь, маскируя готовые пролиться слезы. На самом деле мы с Кэсс те еще плаксы. Просто скрываем это от других.

– Счастливого Рождества! – желаю я подруге, садясь на постель.

– И тебе. – Она закидывает сумки на плечи. – Увидимся… через месяц? Ты ведь вернешься?

Киваю, выдавив улыбку, но внутри все скручивается в тугой узел. Я не уверена в своем возвращении. Отсюда я полечу домой к дедушке с бабушкой, где до переезда в Сан-Диего живут мои родители. Я подумываю о переводе в другой университет, чтобы жить с ними дома. Хотя это не настоящий дом.

– У меня для тебя кое-что есть. – Кэсс достает из кармана сложенный конверт и кидает на постель рядом со мной. – Я ухожу, поэтому можешь злиться на меня сколько влезет за то, что я не отдала его тебе сразу. Но мне дали четкие указания. И… ну… я люблю брата Нейта и чувствовала себя обязанной помочь. Сама понимаешь. Ладно, это не важно. Прочитай. Я прочла. Опять же, злись на меня сколько влезет, я ухожу. Люблю тебя. Пока!

Кэсс выходит за дверь, и ее уход сопровождается шумом и грохотом: она задевает сумками обо все стены в коридоре. Звенит пришедший на этаж лифт. Когда наступает тишина, я поворачиваю голову и смотрю на конверт. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, опусти я взгляд вниз, увижу его биение сквозь кофту.

Судорожно сглотнув, беру разорванный конверт и с усмешкой качаю головой. Ну, Кэсс! Я без промедления вытаскиваю из конверта сложенные листки бумаги, страстно желая прочитать послание. Оно написано карандашом, и часть строчек смазана – вероятно, по вине моей любопытной соседки, – но знакомый почерк заставляет улыбнуться.

Я скучаю по Нейту. Скучаю. Скучаю. Скучаю.

Разворачиваю листы, разглаживаю их на коленях, сажусь по-турецки и начинаю читать.

«Тридцать-Три,

И начало. Я десятки раз переписывал первую строку, начиная с новой фразы. Тай говорит, чтобы я перестал расходовать бумагу. Но любая вступительная строка звучит у меня отчаянно и банально, поэтому я выбрал такую. Теперь, когда я наконец разобрался с началом, можно спокойно продолжать.

Я люблю тебя. С этой фразой все тоже не так просто. Я хотел, чтобы она находилась в самом верху, на случай если ты бросишь читать письмо. Надеюсь, до нее ты все же дочитала. Дочитала ведь?»

Я смеюсь, вытирая с нижних век слезы. Читая, я почти слышу приятный и глубокий голос Нейта и скучаю по нему еще сильнее.

«Прости меня. Это я тоже должен был сказать обязательно-преобязательно. Даже не знал, с чего лучше начать: с «Я люблю тебя» или «Прости меня». Рискнул и пошел с любви, по большей части потому, что эта фраза звучит радостней.

Теперь о Кэсс. Пожалуйста, не злись на нее за то, что она не отдала тебе мое письмо сразу. Я хотел, чтобы ты сначала сдала экзамены, поэтому дал ей четкие указания. Или она сжульничала и отдала тебе письмо раньше? Только сейчас понял, что Кэсс может так поступить. Ну, я в любом случае не смогу с этим ничего поделать.