Иногда у меня возникает чувство, будто я попала в мир фантазий и как в детстве играю в переодевание. Только сейчас я меняю не наряды, а место действия: играю в университетскую жизнь. И когда игра закончится, все будет как прежде. Но это же не так, правда? На самом деле я сейчас прохожу через то же самое, что и тысячи других студентов: посещающих занятия, живущих в общежитиях или снятых квартирах, все реже звонящих своим родителям по мере того, как месяцы превращаются в семестры, а семестры – в годы.

Однако у других студентов нет такого прошлого, как у меня, нет шрамов, покрывающих их тела и сердца, и нет первой любви, которая занимала все мысли почти тысячу дней.

– Все хорошо? – спрашивает Нейт, мягко приподнимая большим пальцем мой подбородок. Мы лежим в объятиях друг друга в его розовой комнате – еще одном месте действия в моей стране фантазий.

– Да. Нет… Не знаю. Это плохо? – Я утыкаюсь в его шею, касаясь макушкой подбородка. Так я чувствую себя в безопасности.

– Да. Нет. Не знаю, – с тихим смешком отвечает Нейт. Действительно ли он меня понимает? Непонятно. Но притворяется он хорошо. – Я рад, что на День благодарения ты едешь ко мне домой. Я эгоист.

– Я тоже рада, что еду к тебе домой. – В глубине души я и правда этому рада.

– В Сан-Диего красиво. Есть пляжи.

Я улыбаюсь.

– Люблю пляжи. Мне так кажется. А так не знаю. Никогда ни на одном не была, – признаюсь, чуть не смеясь.

– Шутишь? – Нейт слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

Подтверждая свои слова, качаю головой: «Нет».

– Я мало что видела и делала. – Щеки вспыхивают при мысли о моем последнем первом опыте, подаренном Нейтом.

– Похоже на то, – поддразнивает меня он, но тут же становится серьезным. – Мы составим список. Хочу приложить руку к большей части твоих «первых раз».

– Хорошо, – соглашаюсь я, усиленно стараясь не думать о своей бывшей спальне и своем бывшем парне, который живет всего в нескольких кварталах от моего бывшего дома. – Я не умею водить.

– Да ладно! – Голос Нейта отдается в шее, к которой я прижимаюсь ухом, и действует успокаивающе.

– Никогда не училась. А потом и надобность отпала. И – та-дам! – я – неопытный подросток.

– Да, ты довольно неопытна, – смеется Нейт, и от смеха его грудь вибрирует. – Хорошо, что у тебя есть классный бойфренд. Я научу тебя… на праздниках.

– Спасибо, – благодарю его, имея в виду вовсе не уроки вождения.

– Не за что. – Нейт крепко прижимает меня к себе и выключает свет. Он тоже говорит вовсе не об уроках вождения.

Это… любовь.

25. Нейт

Сегодня я буду паршиво играть. Не высыпаюсь, когда рядом Роу. Не потому, что мне неудобно или она храпит. Просто я не расслабляюсь, боясь отвести от нее взгляд. Страшусь, что она исчезнет.

Тай рано разбудил нас. Я поспал не больше пары часов, когда он ввалился в комнату за бритвой и чистой одеждой. Брат искренне обрадовался, узнав, что Роу на День благодарения поедет с нами, а сам Кэсс почему-то не приглашает. Может, из-за ее сестры. А может, боится.

Я выхожу со скамейки запасных и замечаю мужчину, прислонившегося к стене на границе поля. Кажется, это отец Роу. На всякий случай иду в том направлении, ведь родители Роу планировали перед отлетом посмотреть большую часть игры. Подойдя ближе, убеждаюсь, что это действительно Том. Узнав меня, он снимает солнечные очки и убирает их в карман рубашки.

– Мистер Стэнтон, спасибо, что пришли. Очень надеюсь, что мы одержим для вас победу. – Я протягиваю для пожатия руку. – Мне жаль, но Роу еще не здесь. Она сказала, что вы придете прямо к началу игры. Наверное, еще собирается.

Такое чувство, будто он знает: я лгу. Будто он в курсе, что я провел ночь с его дочерью и расстался с ней всего час или два назад.

– О, спасибо, Нейт. Да, Роу придет вместе с Карен. Я хотел прийти сюда пораньше, – сказав это, Том замолкает, и это странно.

– Дадите советы по технике моей игры? Ваша дочь покритиковала мой замах, – смеюсь я, пытаясь разрядить какую-то уж слишком серьезную атмосферу.

Том смеется в ответ, но как-то принужденно. Я вижу, он думает о чем-то своем.

– Нет, вообще-то… я надеялся перехватить тебя перед игрой. – Он устремляет взгляд за мое плечо, а потом, резко выдохнув, смотрит прямо в глаза. – Как много ты знаешь… о Роу?

– Достаточно, сэр, – быстро отвечаю я и тут же понимаю, что отреагировал как-то остро и настороженно, поэтому добавляю: – Она рассказала мне… о случившемся. О стрельбе.

Том кивает, его глаза полны нескрываемой печали.

– Она рассказала тебе о своей лучшей подруге? Бетси?

– Да, – с тяжестью на душе отвечаю я.

– А… о Джоше?

– Да. – Из уважения опускаю взгляд. Когда же поднимаю его на Тома, он опять смотрит вдаль. Отец Роу явно еще не сказал того, ради чего ко мне пришел. Он словно не в силах произнести нужных слов, и чем дольше мы стоим и молчим, тем сильнее несказанное давит на нас обоих. – Сэр, что происходит?

Том закрывает глаза, и когда открывает их и смотрит на меня, они красны от сдерживаемых слез.

– Роу здесь другая, – замечает он.

Я лишь киваю.