Читаем «Если», 2009 № 10 полностью

Сейчас трудно представить, что значило появление на страницах респектабельной и, честно сказать, весьма снобистской газеты статей об НФ-прозе, когда в звании собственно «прозы» ей было давно и прочно отказано. «Он, конечно, танцор, но не из Большого театра, а чечеточник», – как едко выразился принимавший участие в дискуссии Кир Булычёв, и этот образ потом преследовал его всю жизнь, возникая в его размышлениях об отношении к фантастике чиновников от культуры и литературного бомонда.

Да и на памяти руководства «Литературки» мутным пятном лежало закрытое постановление Секретариата ЦК КПСС о Клубах любителей фантастики, в котором их деятельность была признана едва ли не диссидентской, а соответственно, и писатели, «обслуживающие» эту часть аудитории, автоматически попадали в разряд подозрительных авторов. Однако времена были смутные, нарастало какое-то брожение, шепотком говорили о грядущих переменах. А тут странноватый, но не вовсе запрещенный жанр: спрос на редкие книги воистину огромен, полуподпольные рукописи полузапретных авторов ходят по рукам, да вот и за рубежом кое-кого из наших отметили. Оно, конечно, плохо, а вдруг по нынешним временам – и хорошо?

И руководители газеты, которые в глубине своей истерзанной колебаниями партийной линии души все же оставались журналистами, санкционировали – пусть и с видимой неохотой – эту нелепую затею и даже согласились на твердый график появления материалов.

Правда, душа довольно быстро успокоилась, когда в газете, помимо авторов текстов «сомнительной литературной ориентации», появились материалы известных социологов, культурологов – в защиту не столько даже фантастики, сколько ее читателей. Ну а уж когда поток писем, преодолев отметки традиционно популярных дискуссий о проблемах советской торговли и современной школы, достиг критической массы, возник резонный вопрос: «А в чем смысл всей этой говорильни?».

И смысл был изложен: создание журнала фантастики. В Польше – есть, в ГДР – есть, даже в крохотной Болгарии – есть: и это, заметим страны «народной демократии». Ну а мы-то чем хуже?!

И с той поры колесница, вздрагивая на рытвинах и ухабах, покатилась по этой дороге. Надо сказать, что «Литературная газета», являясь главным печатным органом Союза писателей СССР, имела возможность содействовать своему патрону в организации профильных изданий, а тот обладал полным правом выступить их учредителем, буде возникало подобное желание. Но это формально, по Уставу. На самом же деле любое издание, любая четырехполосная газетенка утверждались партийными органами соответствующего уровня. А поскольку журнал мыслился общесоюзным, то благословение должно было поступить ОТТУДА.

Конечно, автор этих строк, хотя и был молодым и горячим, уже понимал правила игры – как и все мы тогдашние, относительно молодые, условно горячие и частично энтузиасты. И мнилось нам, что главным редактором может стать Кир Булычёв, при всем своем фрондерстве человек известный и уважаемый на самых разных уровнях, а членами редколлегии – Евгений Войскунский, Дмитрий Биленкин и даже, дай бог, братья Стругацкие… И будет этот журнал самым востребованным в обморочном Союзе, и начнет он говорить о том, что наболело, что ждет решений…

Учитывая правила боя, пошла в ход тяжелая артиллерия. Среди функционеров Союза писателей и даже в отделе пропаганды ЦК обнаружились люди… не то чтобы склонные к фантастике, но по крайней мере лояльные к ней. И вот стараниями Нины Матвеевны Берковой, ответственного секретаря Совета по приключенческой и научно-фантастической литературе СП СССР, были они крепко сагитированы, пообещали «поспособствовать». И вот ушли НАВЕРХ материалы дискуссии, обзор читательских писем, заявка от Союза писателей… и вообще, чем мы хуже Польши, ГДР или даже крохотной Болгарии?!

Казалось, до журнала рукой подать. Казалось, протяни – и вот он, как спелое яблоко, упадет в общую ладонь многомиллионной (иначе тогда не мыслилось) и благодарной аудитории.

Месяца два длилось молчание. Наконец последовало резюме. Вполне в духе Лавра Федотовича из «Сказки о тройке» Стругацких: «Народу это не надо!».

Так что, коли быть уж совсем откровенным, журнал «Если» родился – через эпоху! – просто из принципа. Вскормленного здоровой злостью. Вот, мол, пусть народ сам решит, что ему надо, а что – нет.

Удивительно другое: должен был произойти воистину тектонический сдвиг, чтобы периодические издания, посвященные фантастике, обрели жизнь.

Точнее – существование.

«Если» не стал первым. До него, мелькнул на рынке и пропал «ФанДет», созданный по принципу популярного альманаха «Роман-Газета». Появился весьма амбициозный альманах с отчетливыми журнальными приметами – «Завтра», но, явив миру три или четыре номера, исчез со сцены. Вышел издаваемый в Белоруссии «Фантакрим-МЕГА» – несмотря на диковинное название, уже настоящий журнал, сделанный профессионально и со вкусом. Но, просуществовав параллельно с «Если» года два, «ушел в отпуск». Как оказалось, навсегда.